Шрифт:
В ушах стоял звон от удара, потом завизжала Холли. И вдруг все как будто замерло: мое сердце, дыхание… время.
Холли упала на пол. Я уже готов был закричать и броситься к ней, но вдруг заметил, что на ее халате выступила кровь. В ту же секунду я почувствовал, что переношусь в прошлое, но на этот раз это происходит без моего контроля.
Но прежде чем свет вокруг меня померк, я успел заметить, как грудь моей девушки всколыхнулась и опустилась. Она была еще жива, и я оставил ее одну.
Глава пятая
Выплюнув изо рта что-то, по вкусу напоминающее солому, я понял, что лежу на траве лицом вниз. Но где я? Какой сейчас день? У меня колотилось сердце, и было странное ощущение, как будто я по-прежнему в своем времени. Солнце пекло мне спину, но я ведь не должен был этого чувствовать. Этот прыжок чем-то отличался от всех предыдущих. Что-то изменилось.
Может быть, я видел сон… или сильно ударился головой? И мы с Холли даже не ссорились? И ничего страшного не случилось? От неприятных воспоминаний о Холли, лежавшей на полу без сознания, у меня защемило сердце.
Я заставил себя подняться, но споткнулся обо что-то и снова упал лицом вниз, сильно ударившись о землю. Сильная боль стала подтверждением того, что я все-таки на основной базе. Моя черная сумка лежала у ног. Вероятно, я захватил ее за собой.
Сфокусировав взгляд, я понял, что нахожусь в Центральном парке недалеко от своего дома. Я шагнул к дорожке, чувствуя непомерную тяжесть в ногах. Достав из кармана телефон, я покрутил его, чтобы увидеть время, но экран оставался темным. Я несколько раз стукнул им по ноге, но потом сдался и поинтересовался у женщины, пробегавшей мимо меня по дорожке:
— Не подскажете, который сейчас час?
— Около шести, — ответила она.
Сильная боль во всем теле была мучительной. Пришлось остановиться и присесть на скамейку.
— С тобой все в порядке? — поинтересовался пожилой мужчина, сидевший рядом со мной.
— Да, спасибо, — ответил я и запрокинул голову. Мне нужно было немного отдохнуть. Закрывая глаза, я вдруг увидел газету моего соседа и, прочитав дату выпуска, подскочил на месте.
9 сентября 2007 года.
Что происходит, черт возьми?
— Это… гм, сегодняшняя газета? — спросил я.
— Именно так, — ответил он и снова принялся что-то насвистывать.
Нет, этого не может быть. Он обычный чудак, читающий газеты двухлетней давности. Но я еще несколько секунд продолжал пялиться на нее.
Большая капля упала на дату на самом верху страницы.
Мы оба посмотрели на небо, где собирались темные тучи. Мужчина сложил газету и поднялся.
— В прогнозе ничего не говорится про дождь, — заметил он и ушел.
Что ж, пока я мог опираться только на дату в газете, и, если она была верной, этот день уже был два года назад, в прошлом. Ну… или, по крайней мере, в моем прошлом.
Дождь становился все сильнее, и я побежал по дорожке. Заметив полицейского, который прятался от дождя под деревом, я устремился к нему, ничуть не беспокоясь, что вымокну.
— Простите, офицер, вы не знаете, какое сегодня число?
— Девятое, — пробормотал он, даже не взглянув на меня.
— Девятое сентября?
Он фыркнул:
— Да.
— Две тысячи девятого года, да?
— Две тысячи девятого?!! Черт побери этих подростков! — Полицейский вытаращил глаза и ушел прочь.
Его слова вызвали у меня панику. Я чувствовал себя так, словно мне только что укололи кофеин в вену. Вытерев мокрые от дождя глаза подолом рубашки, я решил попытать счастья в третий раз. Идеальным источником информации мог стать Генри — один из швейцаров в доме, где я живу. Но я не мог рисковать: вдруг где-нибудь поблизости бродит второй Джексон. Развернувшись в противоположную от своего дома сторону, я направился в кафе.
Капли дождя были холодными как лед. Я замерз так, что, открывая дверь в «Старбакс», уже стучал зубами. Девушка за стойкой выпрямилась и улыбнулась:
— Давно тебя не видела.
Я оглядел столы в зале — не оставил ли кто-нибудь свежий выпуск «Таймс».
— Гм… да. Я был занят в… школе.
Девушка рассмеялась, и я повернулся к ней лицом. Она показалась мне знакомой, хотя, возможно, все дело было в ее рабочей одежде.
— Не болтай, ты же все лето ездил по Европе.
Я?
— Нет, всего лишь неделю провел в Германии.
Она принялась готовить кофе, но для кого? Кроме меня у стойки никого не было.