— Я заплачу тебе сто долларов, если ты дашь мне ключ и переночуешь в другом месте.

Я ожидал услышать лекцию о нарушении правил общежития и еще какую-нибудь чушь о том, как женщины, образно выражаясь, передают в чужие руки «ключ» от своей жизни.

Но к моему удивлению, Лидия лишь подняла темные брови и произнесла:

— Двести.

Я открыл бумажник, вытащил кредитку и положил ее на ладонь девушки:

— Возьми вот это.

Бросив ключ на пол передо мной, она направилась в холл. А я вздохнул с облегчением.

— Спасибо, — произнесла девушка с учебником, по-прежнему стоявшая у меня за спиной.

Я поднял ключ и поднес его к замку.

— Хол, прошу тебя, поговори со мной.

Единственным ответом мне стал припев из песни Пинк. Я вставил ключ в замочную скважину и медленно открыл дверь. Я думал, что Холли стоит с другой стороны и ждет моего появления, чтобы выхватить ключ и выпроводить меня снова.

Красная туфелька пролетела мимо и со стуком ударилась в стену над окном. Я вошел внутрь, закрыл за собой дверь и лишь после этого огляделся. Из платяного шкафа торчали ноги Холли и полы ее голубого халата.

Я не знал, слышала ли она, как я вошел. Но ведь туфелька, скорее всего, летела в меня. Девушки и раньше бросались в меня обувью, но Холли это было совсем несвойственно.

Пока я шел через комнату, чтобы выключить стереосистему, мне пришлось увернуться от ее коричневой босоножки. Когда музыка стихла, Холли перестала рыться в своих вещах, выбралась из шкафа и встала напротив меня.

— У меня хорошие новости, — произнес я, пытаясь улыбнуться, хотя это немного не соответствовало моменту. — За определенную цену Лидия согласилась прекратить свои злобные выпады. Она не вернется до завтрашнего дня.

— В самом деле? Ты заплатил моей соседке, чтобы она ушла?

На ее лице не появилось и тени улыбки, и я почувствовал, как у меня замерло сердце.

— Объясни, что случилось? Что я сделал не так? — Своим вопросом я демонстрировал, что понимаю — проблема не только в том, что мы не идем в кино. Очень глупо с моей стороны. Я потянулся к ней, но Холли по-прежнему стояла, скрестив руки на груди.

— Ты постоянно что-то от меня скрываешь. Носитесь где-то с Адамом, как мальчишки.

— Ты ревнуешь? Я помню, что он прежде всего твой друг, так что, может быть, составим график общения с ним? — Плохо, просто ужасно. Этого не нужно было говорить.Я весь сжался, ожидая, что она закричит или снова запустит в меня обувью.

Но Холли отвернулась и, подойдя к столу, принялась рыться в стопке бумаг:

— Отлично, ты прав. Это не такое уж большое дело.

Вложить в эту фразу еще больше сарказма было невозможно. От ее слов на меня повеяло ледяным холодом. Я пригладил волосы и постарался придумать подходящий ответ. Или пора уже прикидывать, как сбежать отсюда? И все же я попробовал сменить тему.

— Ты… что-то потеряла? И искала это в шкафу?

— Да, одну из карт памяти. — Так и не повернувшись ко мне, она с грохотом опустила книгу на стол. — Мне действительно нужно заниматься, понимаешь?

Я поднял с пола туфли и запихал в шкаф.

— Ну… может быть, я помогу тебе…

— Нет, — быстро ответила Холли и включила монитор. Потом она вздохнула и расслабила плечи: — Джексон, я не шучу. Иди и займись чем-нибудь, пожалуйста.

В ее голосе уже не было сарказма, он звучал обессиленно и немного раздраженно. Она предлагала мне легкий способ выйти из конфликта. Но любопытство взяло верх, и я снова открыл рот:

— Хол, почему ты так сердишься?

Она слегка покачала головой:

— Я не… сержусь на тебя.

Я разочарованно вздохнул:

— А чего же тогда…

Чего ты от меня хочешь?Вот что я собирался спросить у нее, потому что сам не знал ответа. Но слова застряли у меня в горле, когда я увидел, как слеза упала на лист бумаги, лежащий перед Холли. Я сделал пару шагов к ней, она обернулась, и я на секунду увидел, что ее глаза блестят от слез. А потом Холли спрятала лицо у меня на груди.

— Ты все время что-то от меня скрываешь. Как будто у тебя есть еще одна отдельная жизнь… и я не могу быть ее частью.

Ее голос дрожал от слез, и это тронуло меня гораздо больше, чем я мог предполагать. Мне следовало уйти, пока была такая возможность. Я обнял ее за плечи и крепко прижал к себе.

— Я вовсе не собирался отталкивать тебя. Мне… очень жаль.

Освободившись от моих объятий, Холли упала на кровать, и ее светлые локоны рассыпались по подушке.

— Я не могу долго сердиться на тебя и ненавижу себя за это, — громко простонала она.

Я втянул в себя воздух — оказывается, я все это время задерживал дыхание — и лег на кровать рядом с Холли, зарывшись лицом в ее волосы.