— Ладно, Холли. Я признаю поражение. — Тоби изящно склонился перед дверью в раздевалку.

Холли рассмеялась и села около своей сумки — как раз рядом со мной.

— Он ушел? — прошептала она.

Мой язык внезапно отказался повиноваться, и я смог лишь кивнуть, мысленно ругая себя за идиотское поведение. Ну, скажи хоть что-нибудь!

Холли плюхнулась на мат, лежавший у нее за спиной.

— Утром я точно не встану, но если ты расскажешь об этом Тоби…

Я наклонился над ней и, набравшись смелости, поинтересовался:

— И что тогда? Сделаешь так, чтобы меня уволили? Вывернешь все шурупы из креплений лестницы?

Она затряслась от смеха:

— Нет, я не стану ничего делать. Это была неудачная попытка тебя напутать.

Я протянул руку, чтобы помочь ей встать, и, поколебавшись, она схватилась за нее. Но, как только Холли оказалась на ногах, я разжал ладонь. Ее прикосновение напомнило мне слишком о многом.

— Я лучше пойду. Ты работаешь завтра?

— Да, я здесь почти каждый день.

Холли показала мне, как запирать входную дверь, и я направился к железнодорожной станции, которая была в нескольких кварталах от клуба. Но каждый шаг, увеличивающий расстояние между нами, давался мне все труднее.

Понедельник, 10 сентября 2007 года

Я вошел домой через парадную дверь и тут же услышал голос: это был отец, но говорил он не по-английски. Интересно, что это за язык? Может быть, русский?

Прислонившись к стене в противоположном углу кухни, я пару минут прислушивался к его беглой речи, а потом он повесил трубку.

— Джексон, это ты?

Хватит подслушивать.

— Да, папа.

Он вышел в холл и увидел меня.

— Где ты был?

— Гм… я просто гулял… кое с кем.

Он нахмурился:

— Уже поздно. Было бы неплохо, если бы ты позвонил мне.

— Извини, — пробормотал я и поспешил сменить тему: — Ты сейчас говорил по-русски?

Он повернулся ко мне спиной.

— Это был турецкий язык. Мы сейчас проводим испытания нового препарата. Мне нравится общаться без переводчика, когда это возможно.

Какие-то тайные дела ЦРУ!

Внезапно я вспомнил еще один подозрительный момент. Из будущего. В тот момент я искренне считал, что мой отец — обычный сноб и этим определяется его отношение к тому, что я встречаюсь с самой обычной девушкой. Это произошло в середине июля две тысячи девятого года. Мы с Холли только что поужинали и шли ко мне домой. Холли запрыгнула мне на спину, и мы вдвоем приветствовали Генри, стоящего у двери. Он засмеялся и покачал головой:

— Хорошего вам вечера, мистер Майер, мисс Флинн.

— Почему они никогда не называют нас по именам? — поинтересовалась Холли.

— Я предлагал им быть менее официальными, поверь мне, но они отказываются.

Мы не успели еще войти в квартиру, а она уже целовала меня в шею. Нас обоих не было в городе в эти длинные выходные, мы не виделись целых пять дней и готовы были тут же наброситься друг на друга или как минимум продолжать обниматься. В любом случае идея начать вечер с ужина была ужасной.

— Ты не хочешь выпить? — спросил я, открывая холодильник за барной стойкой в гостиной.

— Мне нравится вино с насыщенным фруктовым вкусом. У тебя есть такое?

Я достал бутылку, но не стал брать бокалы. Мы действительно планировали встретиться сегодня за ужином, но сейчас мне хотелось лишь одного — окунуться в водоворот чувств, из которого мы не могли вырваться всю прошлую неделю.

— Давай сегодня напьемся хорошенько.

— Что мы празднуем? — поинтересовалась Холли, когда мы вошли в мою комнату и сели на кровать.

«Ничего… пока еще», — подумал я, вытягивая пробку, и протянул ей бутылку:

— За нас, самых классных парня и девушку во всем мире!

Холли сделала глоток вина — фруктового, как она его назвала.

— Поверить не могу, что ты не взял бокалы. Кстати, сколько стоит такое вино?

Я внимательно изучил наклейку на бутылке:

— Не знаю… долларов сто, наверное.

Холли чуть не подавилась:

— Сто долларов! Чтобы напиться, достаточно бутылки виски за десятку.

Я рассмеялся:

— Ты сама его выбрала. Кроме того, тебя валят с ног даже два-три бокала пива.

Она вытаращила глаза, а потом снова улыбнулась:

— Расскажи мне про Европу. Адам никак не может успокоиться, что видел Альпы и мужчин в кожаных шортах на подтяжках.

— Сначала ты… Чем ты занималась в Индиане? — спросил я, пытаясь сменить тему. Мне нужно было сначала слегка отредактировать свою историю.

— Джексон, это же Средний Запад. Ужасная скукотища. Я напекла кучу печенья с бабушкой и нянчила двоюродных сестер.