Я перестал сопротивляться и расслабился. Кресло и правда медленно и мягко изменилось, подстроившись под моё тело — подголовник больше не мешал, но аккуратно поддерживал мою голову, спинка плавно облегала меня, как кокон, а руки сами легли на широкие подлокотники. Мне никогда не было так удобно. Кресло необъяснимым образом угадывало все мои желания. Я почувствовал, что засыпаю. Даже голос профессора звучал теперь тише, чем раньше.

— На самом деле, — сказал он, — в этом нет ничего страшного, совершенно ничего. Там, — профессор провел рукой по триптиху, — совсем нет страха. Это, если хотите аналогий, похоже на сон — вы просто уснёте и проснётесь. Это как сон, в котором время — другое. Для вас пройдёт несколько часов, здесь — несколько секунд.

Профессор щёлкнул пальцами.

Я с трудом боролся со сном.

— Это звучит несколько… — пробормотал я.

— Пугающе? — предположил профессор. — Вовсе нет. Ведь то же самое происходит и в обычных снах, разве не так?

— Я плохо помню свои сны, — сказал я.

— Этот вы запомните, — улыбнулся профессор.

Я устал сопротивляться, закрыл глаза и — едва не провалился в вязкий окутывающий сон.

— А вы неплохо подготовились! — рассмеялся профессор. — Но я ещё не закончил.

— Несколько часов? — спросил я, вспомнив его слова. — Но что…

— Это, конечно, не совсем верно, — перебил меня профессор. — В нейросети нет привычного нам ощущения времени. Если вы боитесь, что вам станет скучно…

Профессор снова рассмеялся.

— Просто делайте то, о чём я рассказывал, — сказал он. — Вы, надеюсь, слушали меня внимательно?

Я кивнул головой.

— Это как лабиринт, — продолжил профессор свои аналогии, — только совершенно не сложный. Вы можете выбрать любую дверь, любой выход — и ваш выбор всегда будет правильный.

— Да, я помню, вы говорили, — сказал я.

— Есть ещё один момент, — сказал профессор.

Он, наконец, оставил в покое триптих и зачем-то встал позади меня, упёршись руками в спинку кресла. Я больше не видел его лица, но слышал голос — отчётливый, и в то же время тихий. Он как будто вводил меня в транс, нашептывая мне в ухо свои гипнотизирующие заклинания.

— В конце любого сна, — говорил профессор, — вам нужно проснуться. В обычном сне вы просыпаетесь сами, но здесь… — Голос профессора вдруг затих, почти сошёл на нет, — здесь немного иначе.

— Что вы имеете в виду? — спросил я и попробовал повернуться, но профессор остановил меня, обхватив мою голову и зафиксировав её на подголовнике.

— Нет, не двигайтесь, — сказал он. — Терминал уже работает.

— Как работает? — Я непроизвольно дёрнулся.

— Спокойно, — сказал профессор. — Первое подключение очень плавное. Это как сон. Вы же хотите спать? Просто сидите. Расслабьтесь. У вас ведь так хорошо это получается.

Я кивнул головой — вернее, попробовал кивнуть, но в действительности не смог даже пошевелиться. Голос профессора совсем затих. Я был уверен, что он бесшумно отдаляется от меня, плавно отступает в другой конец комнаты.

— Вас, конечно, всегда можно разбудить, — говорил профессор, — но всегда ведь лучше, когда просыпаешься сам, правда? Для этого обычно используют специальное слово. Вроде голосовой команды. Вам просто нужно придумать, произнести это слово и…

— И что это за слово? — спросил я; мне уже тяжело было говорить.

— Вы должны выбрать сами, — сказал профессор. — Это должно быть что-то личное, важное. Что-то такое, что имеет для вас особенное значение. Просто произнесите это слово сейчас, я введу его в интерфейс и… — профессор чуть слышно усмехнулся, — пожелаю вам спокойной ночи.

Голос профессора доносился издалека и казался искажённым, словно его загадочным образом преломляла сгущавшаяся в комнате темнота. Я чувствовал тихую спокойную усталость, медленно проваливаясь в невесомость и темноту, но меня это уже не пугало.

Лишь собственный голос ещё как-то связывал меня с исчезающим профессором — всё остальное уже сгинуло, растворилось в тишине.

— Слово? — повторил я. — Любое слово?

— Да, — послышалось из темноты. — Только выбирайте быстрее.

Я тщетно пытался сопротивляться густой осязаемой тьме, которая затягивала меня. У меня оставался лишь один последний вздох, последнее мгновение.

Слово. Оно как будто высветилось передо мной. Всё было так очевидно и просто. Я набрал полную грудь воздуха и дрожащим от слабости голосом произнёс…

— Лидия!

Я выкрикнул её имя в пустоту, мгновенно пробудившись от пустого и чёрного сна.

Я лежал на упакованной в плёнку кровати, в непроницаемой, похожей на контузию тишине. Не слышалось даже сдавленного шипения воздуховода. Однако дышать было легко — я несколько раз набрал полную грудь холодного искусственного воздуха, от которого кружилась голова.