— Идиот! — раздалось с потолка.

Я потёр озябшие от холода плечи. Электрический глазок камеры снова взволнованно моргнул.

— Таис? — спросил я. — Таис, это ты?

— Да, — ответил голос через несколько секунд.

— Вы правда меня откачали? Но… — Я вздохнул. — Но зачем? Ты не думаешь, что было бы…

Ноги мои подгибались от усталости, мне хотелось усесться прямо на холодный металлический пол, но я продолжал стоять.

— Было бы… гуманнее… — пробормотал я.

— Я сейчас зайду, — послышалось в ответ.

Через несколько секунд бронированная дверь моей камеры вздрогнула, и мне показалось, что всё вокруг — свет, стены, камера и пустой потолок — задрожало и подёрнулось густым туманом, словно у меня начинали отказывать глаза.

Я зажмурился, а когда поднял веки, то увидел Таис. В руках у неё снова был прибор, похожий на пульт управления светом.

— Ты и правда идиот? — спросила она. — Значит, зачем мы тебя откачали? Зачем? — Она сжала губы. — А зачем ты вообще выстрелил, кретин?

— Я не знаю, я… Наверное, в тот момент мне просто не хотелось жить.

— Потому что твоя Лида выглядит вовсе не так, как ты себе вообразил?

Таис была в ярости.

— Потому что вся моя жизнь, — произнёс я, медленно выговаривая каждое слово, — вся моя жизнь, всё, что я о себе знаю — это просто… какой-то обман.

— Я ведь говорила тебе, — вздохнула Таис, — мы можем тебе помочь. Ты отличаешься от остальных.

— Чем же?

Таис попыталась ответить, но я остановил её взмахом руки.

— Нет, — сказал я, — это даже неважно. Как вы мне поможете? Перезагрузите снова? Но это ведь будет уже другой человек. Человек, который…

— Это будешь ты, — перебила меня Таис. — Ты, настоящий. Понимаешь?

— Понимаю, — сказал я. — Настоящий. Но что значит настоящий? Такой, как это описано в документах и протоколах? Таис! — Я шагнул к ней навстречу, и девушка, нахмурившись, угрожающе покачала пультом. — Ты ведь не знала меня настоящего, Таис!

— Постарайся успокоиться, — примирительно сказала Таис. — Ты на взводе. Тебе нельзя волноваться. Ляг, полежи. Тебе будет лучше.

— Лечь? — Я устало закрыл ладонью лицо. — Лучше?

— Просто отдохни, поспи, — сказала Таис.

— Даже мои сны, воспоминания… — сказал я. — Это всё неправильное. Я путаюсь в них, как…

— Извини, — сказала Таис и отвернулась. — Мы делаем всё, что можем. Но в любом случае самоубийство — это не выход.

Таис подошла к открытой двери.

— Подожди! — крикнул я, и Таис замерла, стоя ко мне спиной.

— Не надо, — вдруг сказала она.

— Мне кажется, — начал я, — мне кажется, я понял. Я понял всё и… возможно, именно так я и смогу жить.

Таис обернулась и посмотрела на меня с удивлением.

— Если я, если вся моя личность, — сказал я, — лишь мешанина из каких-то испорченных воспоминаний и ночных кошмаров, то значит — это и есть я. Настоящий я. Не нужно ничего… чинить. Это то, как я думаю, то, что я знаю. И…

Таис хотела возразить.

— Погоди! — Я поднял руку. — Дай мне закончить. Это важно. Я знаю, что, как бы там ни было записано в документах, ты для меня не просто… ты для меня…

Я задыхался, пропитанный химией воздух обжигал мне гортань.

— Я люблю тебя, — сказал я. — Не важно, как зовут тебя на самом деле — Лидия или нет. Для меня Лидия — это ты, а не та женщина в…

Я не договорил. Таис молчала. Несколько секунд она смотрела на меня своими зелёными глазами, в которых отражался электрический свет, а потом повернулась к двери.

— Сегодня мой последний день здесь, — сказала она. — Уже завтра меня переводят на другой проект. Возможно, мы больше не увидимся.

Я замер, открыв рот и беспомощно протянув к ней руки. Всё вокруг застилала белизна.

Таис шагнула в зияющий чёрный проём двери.

— Если только… — пробормотал я, — если только в Д2 действительно…

С лязгом закрылась дверь, и я вздрогнул, точно очнувшись.