— Да какая разница — вручную или нет? — перебил его штурман. — Мы считываем данные с тех же шин. Очевидно же, что это…

— Пока все проверки вручную, — повторил первый пилот. — Плановое дежурство… ну, я уже говорил. Остальные — свободны. Вернее… А я пока…

Пилот на секунду замолчал, вздохнул и, наконец, отвернулся от терминала.

— Есть возражения? — спросил он.

— Все свободны, всё хорошо? Я считаю, что мы не можем продолжать полёт, — сказал штурман. — Эта экстренная ситуация. У нас проблема с диагностикой. Что там ещё будет? Сейчас двигатель, потом система жизнеобеспечения.

— Это решение примет центр, — сказал первый пилот. — Мы пока ничего сделать не можем.

— Так связывайся! — крикнул штурман.

— А ты чего молчишь? — обратился ко мне первый пилот. — Как будто воды в рот… Нам нужно принять решение!

Я глубоко вздохнул, собираясь с мыслями, решая, что ответить.

— Ладно… — прозвучал голос Лиды. — Разбирайтесь тут пока, а я…

Она скинула с себя ремень и, оттолкнувшись, вытянувшись, как пловчиха, заскользила в открытый коридор.

— Ты куда? — спросил я.

— Голова просто раскалывается. Я на секунду.

— Подождите, — сказал пилот. — Сейчас всё решим, — но Лида уже исчезла в открытом люке.

— Связывайся! — повторил командным голосом штурман.

— Ладно, — согласился первый пилот. — А вы… — Он раздражённо посмотрел на меня. — Подключайтесь уже, какого чёрта? Сколько раз надо повторять? Дежурство никто не отменял, да и… — Пилот раздражённо дернул за лямку ремня, давившего ему на грудь. — У нас экстренная ситуация! Подключайтесь все! По протоколу! Постоянная проверка всех систем!

Я в спешке активировал свой терминал и откинулся на спинку кресла. Мне послышался слабый гул, как от системы воздуховода, который доносился из чёрных прорезей головного устройства в центре триптиха. Я вдруг начал считать — шёпотом, едва заметно двигая губами — как первый пилот перед началом ускорения с земной орбиты.

Десять…

Восемь…

(Я пропустил одну цифру).

— …что связь с Землей? — раздался чей-то голос слева.

— …непонятно, — прозвучал ответ. — Сейчас. Видимо, просто…

Пять…

Четыре…

— …и что в таком случае? — Я почти узнал голос штурмана.

Два…

Один…

И…

И стремительная волна тьмы мгновенно смела всё вокруг.

Нейросеть воспринималась не так, как обычно — я не падал, я летел в пустоте, я чувствовал своё тело, я дышал, я ощущал течение времени. При этом какая-то сила выталкивала меня наружу, пыталась вернуть на поверхность, в реальный мир.

В сомкнувшейся надо мной темноте неожиданно прорезался болезненный свет.

Я не хотел смотреть на него и закрыл рукой глаза, однако свет просачивался сквозь пальцы. Он становился ярче с каждым мгновением, застилал всё вокруг, прожигая меня потоком фотонов, пронизывая каждую клеточку моего тела. Я подумал, что не могу так ощущать себя во время нейросеанса, и тут же ослепительная пустота накрыла меня с головой. Мне послышались голоса, крики — искажённые, как лучи, проходящие через скопление газов. Головокружительное зарево притягивало меня к себе.

Я закричал сам — и не узнал собственного голоса.

В следующую же секунду я оказался в рубке. Непонятная сила прижимала, вдавливала меня в кресло.

— …как мог включиться?

— …отрубить… главная магистраль…

Я с трудом различал слова.

— Что произошло? — заорал кто-то. — Вы говорили, что ускорение…

— Сбой… — штурман закашлялся, проглатывая слова. — Какой-то сбой в главной магистрали. Двигатель как бы самопроизвольно переключается… Сейчас был вырос, и…

Несколько человек так и не вышли из сети — или же были без сознания. Оба старших техника сидели, намертво привязанные к креслам — головы их безжизненно откинулись назад, как у сломанных кукол.

— Откуда здесь гравитация? — хрипло спросил я.

Отсек задрожал, как будто корабль на полной скорости летел сквозь раскалённые слои атмосферы, а потом сила, вжимавшая меня в пол, неожиданно ослабла.

— Это не гравитация, — сказал навигатор. — Это… перегрузки.

— Замечательно! — крикнул первый пилот. — Нет, это просто… Отрубите! — Он посмотрел на меня расширенными от ужаса глазами. — Просто отрубите эту чёртову…

— Что отрубить? — спросил я, с трудом осознавая происходящее. — Главную магистраль, но мы же… — И тут же замолчал, вспомнив.