— Их нет?

— Да, — сказала Лида. — Сегодня их нет. Я тебя так с ними и не познакомила. Извини. Просто сейчас…

Лида вздохнула.

— А что у тебя произошло? — спросил я. — Ты ведь училась на биологическом, а теперь…

— Я вернулась, — Лида виновато улыбнулась. — Снова пошла на третий курс. Ты к тому времени уже закончил.

— Ты могла бы написать, — сказал я.

— Я… — Лида пригубила чай и отодвинула чашку. — Я не хотела.

— Понимаю, — сказал я.

Чай обжёг мне губы.

— Ты извини, — сказала Лида и попыталась улыбнуться. — Сейчас ведь всё иначе, столько лет прошло.

— Это ты меня извини, — начал я. — Ведь я тогда…

— Знаешь, что! — Лида как-то встрепенулась и хлопнула ладонью по столу. — Давай не будем говорить об этом. Что было, то было. Столько лет… Мы ведь уже другие люди. — Она взглянула на меня, и глаза её на мгновение вновь заблестели. — Расскажи лучше, на каких кораблях ты летал. Ты ведь уже долго служишь.

— Сначала на Сфенеле, пассажирском, — сказал я. — Летел долго и медленно, да и я чувствовал себя какой-то стюардессой — разносил напитки, показывал пассажирам, где туалет…

Лида хихикнула.

— В общем, это был ужас и кошмар. Потом был Гефест, грузовой корабль. Ну, тут ты сама знаешь — перегрузки, инъекции. И вот теперь очередной перевод. Снова на баржу. Меня, кстати, повысили до второго разряда, теперь я младший пилот. Новый рейс, правда, почти через полгода.

— Понятно, — Лида кивнула головой. — Чем думаешь заниматься это время?

— Честно говоря, я вообще об этом не думал, — сказал я. — Мне как-то в голову не приходило, что…

— Что придётся чем-то заниматься? — рассмеялась Лида.

— Полгода — это много, да. Надо что-нибудь придумать.

По комнате вновь пролетела тень — стремительно скользнула по стенам, точно в порыве ветра.

— А ты через два месяца?

— Да.

— Я бы тоже… — начал я и осёкся. — Я бы тоже не хотел здесь так долго… Я бы тоже хотел улететь. Здесь уже всё чужое, — я нахмурился и посмотрел в тёмное окно, на тонущий в тени город. — Снова привыкать ко всему этому.

— Но ты должен, — сказала Лида. — Нельзя же так — летать всё в время в этих консервных банках. Мы же всё-таки… земляне.

— А ты? — спросил я.

Лида отвела глаза.

— Да, я совсем закрутилась, — сказала она. — Что мы чай-то… Хочешь чего-нибудь? Я купила эклеры.

— Эклеры? — спросил я.

Лида встала. Зашуршал целлофан, и она вернулась к столу с прозрачной пластиковой коробкой.

Лида пододвинула ко мне эклеры и села. Заскрипел стул.

— Извини, — сказал я, глядя на пирожные в тёмной глазури, — извини, я…

— Совсем уже от жизни человеческой отвыкла, — сказала Лида. — Странно уже просто сидеть так, в тишине… Ты не скучаешь по этому шуму на кораблях? Гул, который издают генераторы… Поначалу он дико раздражает, а потом… Потом без него уже не получается уснуть.

— Я, наверное, уже не отличал его от тишины, — сказал я. — А вот все эти звуки, разговоры людей, даже шум ветра… всё это как-то пугает.

— Наверное, с какого-то момента людям уже нельзя долго жить на Земле, — сказала Лида. — Они просто уже не могут. Становятся другими.

— Наверное.

— Но… — Лида улыбнулась и взяла эклер, — но это ещё мы.

Мы замолчали. Я так и не решился прикоснуться к пирожному.

— Значит, уже через два месяца? — спросил я.

Лида кивнула головой.

— На самом деле уже жду, не дождусь, — сказала Лида. — Я ведь уже давно должна была улететь.

— А что произошло со Атреем? — спросил я.

— Да ничего не произошло, — сказала Лида. — Просто назначили на другую миссию — нам не особо-то и объясняли. Да и чего тут сделаешь… Бывает такое…

— И теперь Ахилл?

— Ага, Ахилл, — сказала Лида, откусывая пирожное. — Я слышала, правда, что это вообще что-то доисторическое, но это лучше, чем ничего… У многих из команды Атрея вообще назначений нет до сих пор, так что я не в том положении, чтобы жаловаться.