От неожиданности он перестал печатать, опустил планшет и озадаченно посмотрел на меня.

— А кто это час назад спорил со мной возле библиотеки? — спросил он наконец.

— Я не знаю! — горячо ответил я. — Вы установили его личность? Он показал вам документы?

Казалось, из ушей сержанта вот-вот потечет расплавленный мозг, но он успел принять решение до того, как это случилось. Он глубоко вздохнул и продолжил печатать медленнее. Счастье на его лице сменилось сосредоточенностью.

— В чем дело, сержант? — пророкотал подошедший Крез, сверля полицейского выкатившимися глазами.

Увидев его, сержант невольно сделал оскал испуга и сглотнул, но тут же взял себя в руки.

— Оформляем дорожно-транспортное происшествие! — бодро заявил он. — Ваши документы, пожалуйста!

— Зачем? — сварливо спросил Крез, опираясь на мою машину.

— Ну как же, будем заносить в протокол, ваши претензии, возмещение ущерба.

Мы переглянулись с Крезом.

— У тебя ведь нет претензий ко мне, Крез? — уточнил я.

— Нет, — прорычал он, не переставая есть сержанта злобными глазами.

— И у меня нет. В таком случае оформлять протокол между нами не нужно.

— У меня есть претензии, — возразил сержант. — Вы атаковали мою машину, ударив ее бампером.

— "Атаковали"! — издевательски проблеял Крез, всхрапнул и закатил глаза.

— Но тебе же надо срочно к бабушке, Крез, — сказал я ему.

Он непонимающе посмотрел на меня.

— К бабушке?

— Ну да, к твоей старой бабушке, которая уже полчаса ждет, пока ее нерадивый внук привезет ей лекарство! — воскликнул я, раздраженный непонятливостью друга.

— Ах да, мне надо к бабушке, — пробормотал Крез, мелко кивая в знак согласия и поглядывая на сержанта в мучительных попытках разгадать мою мысль.

— А наши две машины мешают тебе проехать, — объяснил я. — Поэтому, поскольку у полиции нет оснований задерживать тебя, они должны тебя пропустить. Для этого они должны убрать бронемобиль с дороги.

Крез понял и посмотрел на сержанта с хищной ухмылкой. Сержант подозрительно посмотрел на меня.

— Пусть бабушка вызовет социальную помощь, — сказал он.

— Во-первых, бабушке нужно именно то лекарство, которое находится у ее любимого внучка, а в городе сейчас нет ни этого лекарства, ни его аналогов, — затараторил я. — Во-вторых, его бабушка — ветеран двух последних войн и страдает жестким пост-травматическим синдромом, она вооружена плазмометом и не подпускает к себе никого, кроме своего внука.

Сержант закатил глаза, почесал шею и повернулся к Крезу:

— Покажите лекарство.

Крез сделал такое лицо, что стало понятно, что даже если бы у него было это лекарство, он предпочел бы откусить сержанту нос, чем исполнить его требование.

Я вздохнул так глубоко, как может вздохнуть юрист, который всю свою жизнь тщетно борется с всеобщей правовой безграмотностью.

— Согласно конституции, личные вещи гражданина могут быть предъявлены полиции только по решению суда, в случае признания этого гражданина ограниченным в правах вследствие совершения им общественно опасных деяний, — сказал я сержанту тоном уставшего учителя. — Если у вас нет с собой такого решения, будьте так любезны, освободите гражданину проезд.

Сержант рыкнул и обернулся было к бронемобилю, однако тут же обернулся обратно. Его лицо стало сожалеюще-презрительным.

— К сожалению, — пропел он снова медовым голосом, — от удара бронеавтомобиль пришел в неисправность, поэтому удовлетворить вашу просьбу не представляется возможным.

Я задумался, а Крез вздохнул и вернулся в свой мобиль.

— Я тоже очень сожалею, господа, — пропел он из кабины, — но мне очень надо к бабушке. Пока она не поубивала всех нахрен!

Двигатель "корда" взревел, колеса завизжали. Мой "лимо" пополз вперед, а с ним и бронеавтомобиль полиции.

Сержант опомнился и с криками побежал к его двери, но мы ползли все быстрее, пока бронемобиль не свернул задом в сторону, я оказался на свободной дороге и утопил газ.

"Лимо" присел на задние колеса, завизжал и пулей помчался вперед, оставив сержанта далеко позади. Но радость моя оказалась преждевременной — из переулка вынырнул второй бронемобиль, включил оглушительную сирену и стал преследовать меня.