Его всего трясло, он был бледен как смерть, словно из него выкачали всю кровь. Впервые у Эви появилась возможность разглядеть его чуть повнимательнее. Волосы Прайса свалялись колтунами, на щеках темнела трехдневная щетина, рубашка была мятой и покрыта пятнами пота, на ногах — только один ботинок.

Эви открыла двери и шагнула наружу. Затем, нагнувшись, протянула внутрь руку и вытащила наружу Прайса, который едва держался на ногах. Тот, спотыкаясь, вывалился из машины, стараясь при этом увернуться от обеих «кисок», следовавших за ним по пятам.

Эви придерживала Прайса за предплечье.

— Лучшего места для импровизированного допроса нам не сыскать. Хуарес, верни машину на стоянку и извести остальных о том, где мы. Когда ты вернешься, мы наверняка уже разживемся необходимой нам информацией.

Хуарес поднял аэрокар в воздух, обдав остальную компанию снежным душем.

У Прайса был сконфуженный вид несчастного пса, который никак не может взять в толк, за что хозяин пинает его.

— Прайс, надеюсь, ты с нами?

— Как, что ты сказала, Эви?

Эви презрительно фыркнула и передала Прайса Ногару.

— Держи его. — Нагнувшись, она зачерпнула пригоршню снега. От холода боль в руке показалась не столь острой. Эви посмотрела на Прайса, который все еще взирал на окружающий мир сквозь пелену пьяного дурмана. — Ты с нами?

— Что? — Прайс едва ворочал языком.

Эви шлепнула в физиономию Прайса целую пригоршню снега:

— Протри глаза, Дэвид Прайс.

Тот принялся отплевываться и растерянно моргать. По его лицу потекла грязная снежная каша; глаза же, кажется, приоткрылись чуть шире. Эви зачерпнула еще одну пригоршню:

— Так ты с нами?

— Прекрати, — возмутился Прайс, однако в ответ получил еще одну снежную оплеуху.

Выплюнув изо рта грязное месиво, он произнес:

— Хватит. Я уже очухался, — и он поднес ко лбу дрожащую руку. — Господи, наконец-то я очухался.

Эви не испытала к нему ровно никакого сочувствия. Повернувшись, она повела всех в душный вестибюль «Комнат». А так как у нее за спиной шествовали Ногар с Гургейей, кролику-управляющему понадобилась всего лишь пара секунд, чтобы вспомнить, что у Эви до сих пор имеется оплаченный номер.

Когда компания поднялась наверх, в комнате все еще стоял слабый запах пороха. Они усадили Прайса на кровать. Эви развернула перед ним стул и села. Обе «кошки» встали на часах у двери.

— Тебе придется нам кое-что объяснить.

Прайс, ерзая, отодвигался назад, пока не уперся спиной в поцарапанную спинку кровати. Лицо его было мокрым и покрыто грязными потеками.

— Ч-что тут происходит?

— Во-первых, из меня делали дуру на протяжении целых пяти лет.

Дрожащей рукой Прайс пытался пригладить спутанные космы:

— Эви… О чем ты говоришь?

Эви наклонилась вперед. Прайс поторопился отвести взгляд.

— Дейв, ты же ученый, а не спецагент. Без сценария ты из рук вон плохой актер. Говори, во что я вляпалась?

— Спроси его о… — начала было Гургейя.

— Ногар, будь добр, скажи ей, чтобы она заткнулась. — Тигр положил лапу на плечо ягуарши. — По-моему, будет лучше, если они разберутся без нас. — И он нырнул за дверь вместе с Гургейей, прежде чем та успела что-либо возразить.

Эви повернулась к Прайсу:

— Итак, Дейв.

— Пожалуйста, пойми… — Прайс зарылся лицом в ладони.

Эви не сомневалась, что сейчас он мучается сильным похмельем. Но его вряд ли будет тошнить. Видок у Прайса такой, будто в желудке у него вообще нет никакого твердого содержимого. Он снова как-то затих и обмяк, и Эви начала подумывать о том, чтобы послать кого-нибудь за очередной пригоршней снега. В конце концов Прайс выдавил из себя:

— Я всегда был против того, чтобы держать тебя в неведении.

— Ну, а какие чувства ты испытывал, когда ко мне подослали этого милашку Габриэля, чтобы тот слегка продырявил меня?

Прайс поднял глаза, все еще потирая лоб.

— Тебе это известно? 3-з-значит ты знаешь, куда занесло всю их честную компанию? Дэвидсон доказал свою ги-ги-гипотезу…

— Представь себе, что нет.

Эви вытащила из кобуры свою автоматическую «пушку» и многозначительно положила на колени.

— Поэтому ты сейчас мне все объяснишь, шаг за шагом, пока я не узнаю все.

— А зачем тебе «пушка», — Прайс покачал головой и потер глаза.

Теперь он имел более разумный вид, однако это еще ни о чем не говорило.