Иннокентий Абрамович носил жакет из сиреневой шерсти, связанный, по сведениям старейших работников редакции, еще до начала Перестройки. Во времена оны Алексеев – по причине известной пятой статьи – не мог подняться выше должности старшего корректора. Зато в 1991 году Сиреневый Жакет (так называли Иннокентия Абрамовича в газете) стал главным редактором «Вечерней новости». Газета переживала разные времена, но главный редактор всегда оказывался на высоте. Безостановочно ворча по поводу безграмотности людей, пришедших в газетное дело в 90-х годах, и о пошлости вкусов современных читателей, он тянул лямку главного редактора настолько успешно, что ни у кого даже не возникало мысли о том, что старого еврея-диссидента можно подсидеть или снять с должности.

Глядя в усталые хитрые глаза Сиреневого Жакета, Матвей решил не высказывать своего отношения к сравнению его статей с творениями авторов Новой Хронологии. Иннокентию Абрамовичу придется смириться с фактом, что именно этот цикл статей привлек внимание власть предержащих. А еще – с тем, что на встрече с Компетентными людьми Сиреневого Жакета не будет. Разбираться будет Матвей – и отвечать за все, написанное в его статьях.

Закончив самую длительную часть ритуала «напомаживания» – бритье, Матвей пришел к выводу, что не должен подыгрывать своим сегодняшним собеседникам. Поэтому – никаких костюмов и галстуков. «Вечерняя новость» – независимое издание, следовательно, его лучшие корреспонденты должны сохранять стиль своей газеты. Пусть олигархи, дипломаты и компетентные органы ходят в костюмах, а он наденет свитер. Вот этот, например, норвежский, темно-зеленый. Под цвет глаз.

Матвей не отличался крупным телосложением, и даже неоднократно предпринимавшиеся попытки увеличить размеры торса и бицепсов путем соответственных упражнений и питания не смогли превратить его в Сильвестра Сталлоне. Насколько помнил себя Матвей, он всегда был таким – и в школе, и в армии. Особенности обмена веществ – с этим ничего не поделаешь. В конце концов, сила зависит не от того, какие у тебя мышцы, а от того, как они работают.

Однако ему нравилось, когда одежда создавала иллюзию более широкой грудной клетки и плеч. Зеленый свитер был именно таким: Матвей казался себе в нем более атлетичным и потому носил его с удовольствием.

Смущало только раннее время встречи. В девять утра ему деловых свиданий еще не назначали.

Оба Компетентных человека были одеты в строгие, но не броские костюмы, пошитые явно не в Москве. Один из них сразу понравился Матвею: он был похож на русского барина – ухоженного, умного, вальяжного. Ему было около пятидесяти, его породистое лицо окаймляла светлая бородка, которую он иногда поглаживал – словно сметая с нее невидимую пыль. Кисти его рук были небольшими – предки этого «чекиста» происходили не из рабоче-крестьянского сословия. Он явно играл роль доброго следователя, причем играл без натуги, с удовольствием.

Второй был моложе лет на пять и выше первого почти на голову. На его шее, прямо под адамовым яблоком, Матвей заметил шрам, который оставляет трубка искусственного дыхания, когда ее вводят прямо в трахею. У него было одутловатое лицо с серыми мешками под глазами. «Ко всему прочему – сердечник и почечник», – решил Матвей. Словно подтверждая его слова, второй больше молчал, иногда потирая поясницу.

Вид у него был раздраженным и недоверчивым – словно этого человека вырвали из постели ради встречи, смысла в которой он не видел. А быть может, он просто исполнял роль злого следователя? «Ничего, – бодро говорил себе Матвей. – Корреспонденты продвинутых московских газет и не такое видывали».

Владимир Николаевич (так звали чекиста, похожего на барина) шуршал страницами «Вечерок» со статьями о Новой Хронологии, отмечая места, которые, по его мнению, были удачными. Матвей был согласен с большинством из комплиментов чекиста, но отмечал про себя, что тот явно желает ему польстить.

Наконец Владимир Николаевич закрыл последнюю газету.

– Могу засвидетельствовать с нашей стороны, что вы оставили впечатление квалифицированного и, скажем так, благонамеренного автора, который не гонится за дешевыми сенсациями. А это редкость среди вашей журналистской братии.

– Думаю, вы просто незнакомы с остальными моими статьями.

– Ну что вы, – улыбнулся Владимир Николаевич. – Знакомы. Со всеми – начиная с армейской малотиражки. Даже с теми, которые вы писали под псевдонимами. В вас есть какой-то внутренний предохранитель. Во все тяжкие вы не пускались никогда. Для журналистского дела это – недостаток. Но для гражданина России!.. – он многозначительно умолк.

– Давайте перейдем к делу, – буркнул Сергей Сергеевич (второй Компетентный собеседник).

– И то верно. – Владимир Николаевич откинулся назад и огладил свою бородку. – Дело вот в чем. В правительстве… – он сделал многозначительную паузу, словно намекая: правительство здесь ни при чем, смотри выше! – В правительстве сложилось мнение, что наш народ должен понять: прошлое России является предметом национальной гордости, а не исторических комплексов. Не предлагается переписывать его в духе Новой Хронологии или перевирать, как бывало в советские времена. Нам нужна правда и только правда. Убедительная и безупречная. Пушкин, Бородино, Сталинград и Гагарин – слишком избитые темы. Они уже навязли на зубах. Нужно новое, то, что раньше замалчивалось. Подвиги на поле боя. Духовные открытия. Книги, которые могли бы перевернуть мир. Благотворительность: в конце концов, бизнесменов надо приучать к мысли, что деньги можно отдавать, а не только брать. Не всегда выгода, согласитесь, имеет материальный характер.

– Семьдесят лет поливали грязью все, что было при Романовых, теперь охаиваем Советскую власть. Привыкли к мысли, что живем в черноте, в аду, – включился в разговор Сергей Сергеевич.

– Думаю, Матвей Иванович и сам это понимает, – слегка повернув к коллеге голову, произнес Владимир Николаевич. – Но известно ли вам, Матвей Иванович, о том, что три года назад по настоянию президента России была предпринята попытка создать государственную идею России?

– Получилось что-нибудь евразийское? – предположил Матвей.