— Нормальные занавески, что тебе не нравится? Лучше на свой черный кожаный диван посмотри!

Линда встретила его в коридоре, нервно притопывая носком замшевой туфельки и заплетая в косу все еще мокрые волосы. Предлагать свою помощь в транспортировке тела она не спешила, так что оное было непочтительно сгружено прямо тут же, посреди прихожей и предусмотрительно увязано совершенно случайно нашедшейся в прихожей бельевой веревкой.

— Ты что, даже спишь в одежде и туфлях?

— Я вообще не сплю. Так что тут у тебя?

Линда закончила прическу и наклонилась над подающим слабые признаки жизни телом.

— Вот, сама смотри. Ох ты ж…!

Последний возглас, непроизвольно вырвавшийся у исследователя паранормальных явлений, относился к внезапной трансформации, начавшей происходить прямо у него перед носом.

Его неопознанный пленник внезапно будто начал плавиться, расплываться, перетекая из одной формы в другую, стремясь высвободиться из веревок. Сопровождалось все это жутковатым тоскливым не то воем не то стоном, навевая ассоциации с уже весьма высокобюджетным фильмом ужасов.

— Вот только этого и не хватало! — Не теряющая самообладание Линда резко хлопнула в ладоши над стремительно обрастающим шерстью ухом, — ночь на дворе, чего выть? Люди кругом спят.

Форменное безобразие мгновенно прекратилось. Перепуганный, но все еще злой пленник полубезумно сверкал глазами из-под всклокоченной шевелюры, и ни во что больше не превращался. Да и вообще не шевелился, даже дышал, казалось, через раз.

— Вот так это выглядит со стороны? — Кирилл прислонился к стене и задумчиво потер переносицу, — как-то… неприятно.

— Да брось, что за ханжество! Нормальный процесс организма. А чего это ты встал? Давай тащи его в комнату. Будем допрашивать! Или что там положено делать в таких случаях?

— Ага! В комнату! Чтобы он там мне ковер испортил?

— Как он его испортит-то?! Он же… А! Ты в этом смысле! — Девушка сделала шаг в сторону, пропуская хозяина квартиры, волочащего связанного гостя в комнату, — нет, друг мой, ты какой-то кровожадный. Ну, в конце-то концов, не обязательно же такие зверства устраивать. Ну, можно же как-то поговорить с человеком по душам.

Пленник не сопротивлялся, хотя пребывал уже во вполне ясном сознании. Мысли его бежали с бешенной скоростью, пытаясь осознать происходящее, но все без толку. Ему казалось, что он готов ко всему и знает, на что идет. Схватка с другим оборотнем не пугала его. Скорее наоборот, привлекала, как возможность по-настоящему проверить свои силы, понять, чего же на самом-то деле он стоит. Люди, слабые, потонувшие в своих страхах и мелких подленьких желаниях не могли считаться достойными противниками, и он давно ждал такого шанса.

Но этого юноша никак не ожидал. Да и как боец, не знавший до сих пор поражений, может предположить, что окажется даже не убитым, а позорно скрученным, словно баран, меньше чем за три секунды. И потом, когда он очнулся в незнакомом коридоре, связанный и сваленный кучей, как будто мешок с костями, и ярость захлестнула полностью, ломая тело и гася разум, его резко выдернули в реальность грубо и четко, и, что самое ужасное, совершенно непонятным образом. До сих пор, способа прервать трансформацию он не знал. Да и не слишком-то хотел знать.

И вообще, что за тварь такая смогла это проделать? Выглядит как человек. Пахнет… ничем не пахнет. То есть, витает в комнате какой-то запах, до боли знакомый, сладкий, но совершенно никак не соотносящийся с живым телом. Растительное что-то.

А послушать, что они говорят? Обсуждают, как карася, купленного на рынке. Тут его разделывать, или бумажку подстелить, и как потом запах рыбы от рук оттереть.

Это не пугало, даже не злило. Просто сбивало с толку своей неуместностью и какой-то отстраненной деловитостью.

Кроме того, нечто происходило сейчас между его несостоявшейся жертвой и этой странной теткой. Он не понимал, что именно, но было совершенно очевидно, что оба его пленителя сейчас больше заняты этой дурацкой беседой, чем предполагаемым «допросом».

— Кирилл, ты куда собрался? — Линда устроилась на подлокотнике дивана и теперь с любопытством наблюдала за метаниями хмурого подчиненного, — что там такое у тебя на кухне? Дыба?

— Тебе бы все веселиться! Сигареты у меня там. Нервничаю я.