Когда утренняя заря заалела на востоке, от берега, по глади залива, в сторону стоящих на якорях кораблей, заскользило индейское каноэ.

В нем, неспешно работая веслом, сидел Длинное Крыло и пел песню своего народа.

Встреча хозяев и гостей состоялась спустя двое суток, в селении Текумсе.

До этого, с его разрешения, Морев вместе с Сокуровым и Кругловым навестили вождя на берегу, вручили ему подарки и провели предварительные переговоры.

Кроме Летящей Стрелы, со стороны индейцев в них участвовал его брат, великий шаман Тенскватава, (Открытая Дверь) являющийся по существу идейным вдохновителем Лиги племен, а также несколько старейшин.

Просьба моряков была выслушана со вниманием, предложение с интересом, но с ответом хозяева не торопились.

— Все решим на Совете вождей племен, — был ответ. — Через два солнца.

Затем, по приглашению Морева, Текумсе с братом навестили «Левиафан» и впали в священный транс. Раньше им приходилось наблюдать заходящие в залив английские и французские корабли, но то, что они увидели, не укладывалось в голове.

Однако все время пребывания на корабле высокие гости держали себя с достоинством и внешне оставались невозмутимыми.

— М-да, завидная у них выдержка, — сказал Лобанов, обращаясь к Мореву, когда гости покинули «Левиафан». — Из красных стали серыми и никаких эмоций.

— Гордый народ, почти как мы, кавказцы, — значительно поднял вверх палец Сокуров, и все рассмеялись.

В полдень второго дня от борта «Аскольда» отвалили две шлюпки и ходко пошли к берегу.

В первом, облаченные в парадную форму, с кортиками и при всех регалиях, солидно восседали Морев, с Сокуровым и Кругловым, а во второй — Пыльников с вооруженными автоматами гребцами.

— Навались! — то и дело слышались команды старшин, и длинные весла пенили ультрамарин воды.

На берегу, под сенью вековых сосен, переговорщиков ждал почетный эскорт из двух десятков увенчанных боевыми уборами ирокезов на мустангах, и вскоре блестящая кавалькада тронулась по лесной тропе в направлении селения.

В этот раз оно было еще более многолюдным — на Совет прибыли все вожди Лиги в сопровождении именитых воинов, и кругом царила праздничная обстановка.

На примыкающем к селению лугу горели несколько костров, с живописно расположившимися у них группами, площадь в центре была чисто выметена и устлана шкурами, столб-тотем в ее середине украшен хвоей и предметами культа.

— Впечатляет, — сказал Сокуров Мореву, когда, спешившись, они первыми направились к встречавшему их в сопровождении вождей Текумсе.

Далее последовали традиционные слова приветствия, переведенные сторонам Длинным Крылом, все уселись на определенные им места, и по кругу пошла Трубка мира.

— Хреновый у них табак, — выпустив вверх порцию дыма, передал украшенный перьями калумет [27] Круглов Сокурову.

— Помалкивай, дипломат, — пробурчал тот и, изобразив на лице удовольствие, глубоко затянулся.

Когда традиционный обряд завершился, первым взял слово Текумсе.

Он сообщил присутствующим о цели визита гостей, их просьбе и предложении. Среди вождей возникло оживление, они стали покачивать пышными уборами и тихо переговариваться.

Далее слово предоставили Мореву, и он конкретизировал первое и второе.

Моряки просили выделить им участок побережья для строительства военно-морской базы, а взамен брали на себя обязательства вступить в военный союз с Лигой и изгнать из Канады всех захватчиков.

Его речь вызвала заметное оживление и одновременно недоверие со стороны вождей.

Тогда в дело вступил Тенксватава и поделился своими впечатлениями о посещении «Левиафана», который он считал ниспосланным Великим Маниту. Это произвело нужное впечатление, поскольку авторитет великого шамана был непререкаем.

В течение следующего часа вожди задавали Мореву и его офицерам, вопросы о численности экипажей, силе и возможностях кораблей, а также дальнейших планах, в случае удачи.

Последний ответ, о желании моряков обосноваться в Канаде навсегда, вызвал у ирокезов единодушное одобрение и после недолгого обмена мнениями Совет принял решение о заключении Великого союза. Союз скрепили священными заклинаниями Тенскватавы, обоюдным обменом подарками и обильным угощением, которые приготовили женщины племени.

Оно состояло из жареной оленины, лосиного мяса и рыбы, к которым подавался маис и другие овощи, а также меда, кленового сиропа и лесных ягод. Спиртного не было, что весьма удивило моряков.

До глубокой ночи в освещенном пылающими кострами поселке царило веселье, молодые воины пели песни и исполняли ритуальные танцы, а убеленные сединами старики вспоминали былые войны и походы, покуривая заправленные турецким табаком калуметы.

А спустя сутки, с восходом солнца, между застывшими в заливе кораблями и берегом засновали тяжело груженные шлюпки.