Шрифт:
– Компьютер, свет на максимум, – недовольно буркнул Спурт.
Каюту залил поток ослепительного света. Бэк снова заглянул под кровать – стало ещё хуже, яркое сияние не давало приглядеться. Придётся лезть в подкроватные глубины…
Под кроватью было темно и пахло застарелой дезинфекцией, но пыль отсутствовала – системы очистки корабля работали эффективно. Портаком призывно мигал из дальнего угла, Бэк протянул руку и вдруг обратил внимание на непонятную коробку, видневшуюся в полумраке. Спурт забрал портаком, а затем вытащил коробку на свет, осторожно открыл её и отпрянул.
Бомба! Выглядело взрывное устройство скромно, но опасно – несколько брусков ярко-розового эксплозита, стянутые липкой лентой, взрыватель, похоже дистанционный… Получает сигнал и взрывается? Вряд ли… Скорее, взрывается, если не получает сигнала. Это проще: выйдет корабль в подпространство, потеряет взрыватель сигнал и тут же сработает. А в подпространстве никто не найдёт даже обломков… Сгинуло судно, прочерк в реестре Ллойда и концы в воду. Однако, если это бомба, то надо смываться и побыстрее… Нужно поторопиться к Дженни, сообщить ей весёленькую новость и поспешить покинуть судно, пока она не ушла в гиперкосмос! * * *– Меня зовут Генрих Шольц, я живу здесь уже несколько лет. Работаю… – ответил голос в наушниках.
– Меня зовут Патрик О'Доннел, – сообщил мой друг.
Я же был настолько ошеломлён, что не сразу смог ответить.– Сергей Градов… – наконец выдавил я. – Мы вам будем очень благодарны…
– Ага, – просто ответил голос Генриха Шольца.
Я поминутно смотрел на индикатор кислорода. Не хотелось задохнуться, когда до спасения рукой подать. Похоже, невозмутимого Патрика это также тревожило.
– Генрих, – спросил он, – вы где находитесь?
– Да здесь же, с другой стороны астероида, – ответил Шольц. – Вам повезло, что я включил приёмник на стандартной частоте. У меня как раз сеанс связи. Мог бы и не услышать…
Я постепенно успокоился. Генрих Шольц близко, он точно придёт. Даже если я буду нервничать, что это изменит? Ничего…
Время ползло неторопливо, как смола, сочащаяся из дерева. Сколько я видел таких деревьев на Гале… И не пересчитать. Не думал никогда, что буду болтаться в космосе и ждать, когда меня подберёт совершенно незнакомый человек. Вот уж, поистине, кульбиты судьбы.
Наконец поблизости замерцала звёздочка, превратившаяся через минуту в планетарную шлюпку. Вовремя, индикатор на правой руке показывал на ноль. В шлюз мы вползли, допивая последние глотки воздуха.
Никогда ещё корабельная атмосфера не казалась мне такой приятной. Даже запахи нагретого оборудования и лёгкий гул оборудования казались мне сладкими. Ещё бы, ведь это звуки жизни…
Генрих Шольц оказался высоким худощавым мужчиной с сумасшедшинкой в серо-голубых глазах. Что он делает здесь так далеко от людей и цивилизации? Тоже скрывается от закона? Впрочем, не стоит судить других по себе. Люди по-разному попадают на свой путь.
– Как вас угораздило попасть сюда? – поинтересовался Шольц.
– Просто пролетали мимо, – ответил Пат. – Товарищ мой предложил посмотреть на астероид, мол не бывал на них никогда. Сели, закрепились, пошли гулять… Встретили россыпь изумрудов, крупных. Серж захотел собрать несколько штук в подарок жене. Начали собирать, увлеклись, не заметили те камни. Есть здесь живые скалы, вы знаете?
Шольц кивнул. 'Я просканировал его мысли, Серж, – прозвучал в моей голове голос Патрика. – Он чист, не думает ни о чём дурном. Простое любопытство…' Я чуть заметно кивнул в знак того, что понял.– А направлялись куда? – спросил Генрих.
– Да так, гуляли… Туристы мы, – туманно молвил Пат. – А вы давно здесь обитаете?
– Года два… – задумчиво сказал Генрих. – Может, больше. Я поселился здесь, чтобы работать. Здесь, знаете ли, хорошо работается – тихо, никто не отвлекает. Можно сосредоточиться. Самое для меня…
Шольц направил шлюпку к тому месту, где находился его космический дом. Минут через десять мы были на месте.
– Проходите, располагайтесь, – Генрих радушным жестом показал куда проходить.
Мы вошли и огляделись. Перед нами было типичное жилище холостяка – неприбранное, замусоренное и неуютное. Стеллажи набитые мемокартами по стенам единственного жилого помещения, засохшие остатки пищи на заваленном всяким хламом столе и толстый слой пыли повсюду.
Похоже, Генрих в самом деле был учёным червём, который редко отвлекается от своих дел. Так и сидит круглыми сутками в программистском шлеме. Да, здесь был программистский шлем. Очень навороченная модель, я впервые видел такую. Наша семья не из бедных, я никогда не знал, что такое безденежье, но даже у меня не было такого роскошного прибора.