Тем временем в голову приходит одна, требующая срочной проверки, мысль. Хорошо, что предусмотрительно взял ноут!

Перемещаюсь в любимое кафе, выхожу в сеть… ага!

А если по учетному номеру досье?.. присутствуют данные о совсем другом человеке.

Полицейский архив, еще пару часов назад без проблем выдавший сведения о Шофарове, изменился до неузнаваемости.

Словно прошла стирающая информацию волна. Волна, распространяющаяся из того центра, где когда-то был человек.

Задумавшись над чашкой кофе, смотрю отсутствующим взором на мобилу наркодилера. Позвонить кому-нибудь еще? А смысл? Вряд ли получу другой ответ.

Стоп, что-то изменилось. Дисплей словно моргнул. Не зарегистрирован?..

Вникая, еще раз перечитываю возникшую надпись. А мой аппарат? В сети. Ну да, правильно, я же в Интернете, вон и значок на экране…

Это значит, что абонент Шофаров только что исчез из базы данных сотового оператора. Интересно, о нем вообще хоть какая-то память останется?

***

Память о пушере удалось отыскать только на следующий вечер в воскресенье, убив на это занятие целый день и половину вчерашнего.

Дешевые меблированные комнаты нижнего города, потасканный и мучающийся хроническим безденежьем собеседник напротив. Найти его помогли фотографии из памяти мобилы – сотовых телефонов у таких ребят не бывает в принципе.

– А на фига он тебе?

– Я же тебе объяснил: я частный детектив. За информацию о Евгении Шофарове плачу наличными. Но информация должна быть полезная. Ты готов рассказать что-нибудь интересное?

Еще раз покосившись на пластинки социальных рублей в моей руке, мужчина закивал:

– Конечно, парень, не вопрос. Спрашивай.

– Когда в последний раз ты видел Шофарова?

– Видел… ну, давненько видел. Месяц или два назад.

Если опираться на тэги фото, то все четыре. Посмотрим, что будет петь дальше.

– Товар я ему доставлял… легальный, конечно.

Ага, так и поверил.

– А потом… короче, сыщик, мутня тут какая-то.

Окончательно созрев, мужичок излагает:

– Неделю назад по телефону добазарились мы с ним об одном деле… Как условились, позавчера прихожу к нему на хату…

– - Адрес?

– Полуяновский переулок четырнадцать, квартира семь.

Правильно. Не врет. И наверняка ждало его там неописуемое удивление. Подбадриваю:

– Дальше?

– А что дальше… Прихожу, а Жеки там нет.

Выдерживаю вопросительный взгляд.

– Нет, как будто и не было никогда! Живет какой-то сутенер… с лестницы меня спустил, скотина! Я к хозяину дома…

– А он?

– Не было, говорит, здесь такого никогда! Я тогда по корешам, не знаю, что и думать…

– Что они?

– За дурака меня приняли. Или обкурившегося. Не знает никто Жеку. Ты первый, господин сыщик, кто меня об этом парне спросил. Я уже думал, что реально с башни навернулся.

Ну, что же, свои деньги он заслужил.

Радостно приняв пластик, мужичок помялся и уточнил:

– А что с Жекой-то приключилось? Не подскажешь?

– Лучше забудь. Для тебя лучше. И о моем визите тоже. Понятно?

Даже если и не было понятно, то собеседник все равно часто и с явным облегчением закивал.

Вот так. Зачистка следов «изъятого» проходит неплохо, но до идеальной ей далеко. Находятся свидетели, ибо память человеческая такая штука…

Можно сказать, что действует правило «шести шагов» – через определенные цепочки фактов и посредников что-то остается неизменным. Что же, ответ о возможностях Князя мира сего получен. Почти беспредельные, только со мной что-то долго возится… что не может не радовать.

Теперь: что дает эта информация лично мне?

В общем-то, практически, ничего. Хотя было интересно.

***

Как жить под Дамокловым мечом? Достаточно захватывающе. Каждые трое суток пребывать на взводе, постоянно ожидая атаки, уходить от нападения, наблюдая за очередной исчезающей жертвой, и откровенно наслаждаться пронизывающей тело божественной энергией. Удовольствие неописуемое. Более того, я ощутимо помолодел, даже похорошел (коллеги по работе заметили. Женщины – особенно), окончательно ушли все доставшиеся от Максика недомогания, а неизбежные спортивные травмы исчезают за пару часов. Выросли скорость реакции и сила мышц. Теперь на кунг-фу могу выступить против самого тренера, но он не спешит делать подобное предложение, разве что взгляд Константина Николаевича становится все пытливее и внимательнее.