— Жаль, что такой талантливый маг погиб так нелепо, — вздохнула я. — Бедная его жена!

— Она недолго страдала, — «утешила» меня тетушка Джеда. — Погибла в тот же год. Был пожар, почти никто не спасся.

— Какой ужас! — воскликнула я уже непритворно.

— Воистину, — согласилась женщина. — Бедняжка Анна, хоть я ее почти не знала, заслуживала лучшей доли.

Мы с метаморфом переглянулись.

— Анна? — повторил он, словно что-то припоминая. — Кажется, я о чем-то таком слышал. Пожар в…

— В Драмлине, — подсказала дэйни Мадлен. — Так называлось поместье. Теперь там лишь развалины.

Святые заступники, до чего жутко осознавать, что попала в историю, участники которой только и делали, что умирали при загадочных обстоятельствах!

А Джед тем временем продолжал болтать с разговорившейся родственницей. Вспомнили кого-то из родни, светских приятелей… Я не особо прислушивалась, пока не прозвучало знакомое имя.

— А вы помните Викторию Солсети, тетушка?

— Викторию? — нахмурилась она. — А должна?

Мужчина неопределенно пожал плечами.

— Нет, милый, не помню. Но имя Солсети одно время было на слуху. Эта Виктория случайно не в родстве с Агатой Солсети?

— Ее невестка, — подтвердил Джед. — Весьма интересная дама, и, я полагал, она должна была блистать при дворе.

— Жена Генри? Что за вздор! — отмахнулась старушка. — Я помню жену Генри — бледное невзрачное создание, при этом не отягощенное большим умом. Прости, Создатель, нельзя так о покойниках…

— Виктория — вторая жена дэя Генриха, — разъяснила я, уже понимая, что дэйни Мадлен вряд ли могла быть с ней знакома.

— Генри женился снова, говорите? — оживилась женщина. — Еще и на «интересной даме»? Хотя… В нем ведь не только отцовская кровь, должно было и от матери достаться немного. А Агата Солсети… Эгги Победа — вы же слыхали о ней?

— Эгги Победа? — вновь в унисон спросили мы с Джедом.

— Ох, молодежь, — ласково пожурила нас тетушка. — О ком теперь пишут в ваших газетенках? А когда-то, лет сорок назад, а может, и больше, писали об Эгги Победе. Нашей Эгги. Солдаты глинморского гарнизона боготворили ее, король Кнуг, отец Эдуарда, лично преподнес ей перстень с рубином… Для женщин ведь не предусмотрены воинские награды. А жаль…

— И чем же она заслужила такую известность? — с любопытством поторопил рассказчицу оборотень.

— Вышла замуж не за того мужчину, — невесело усмехнулась дэйни Мадлен. — Впрочем, выбора у нее не было, как я слыхала. А этот пропойца увез Эгги в пограничный гарнизон, которым по какому-то недоразумению командовал, и когда грязные селстийские выродки…

— Тетушка, забыл сказать: Лисанна из Селстии.

— Да? Прекрасная страна, милая, просто замечательная.

— Я родилась в Вестолии и в Селстии никогда не была, — внесла ясность я.

— Вот и чудно, — обрадовалась дэйни Мадлен. — Так вот, когда грязные селстийские…

— А папа приехал из Селстии.

— Вы дадите мне продолжать? — рассердилась женщина. — Хорошо, пусть они будут не грязными, пусть они будут чистыми. Но селстийцы перешли границу и осадили крепость, которой командовал Солсети. И знаете, что он сделал? Ничего. Заперся в погребе и не трезвел до конца осады. Защитники гарнизона уже готовы были сдаться, и тогда Агата поднялась на стены… Говорят, она даже стреляла по захватчикам из пушки!

Джед скептически хмыкнул. Я недовольно покосилась в его сторону, но, вспомнив миниатюрную дэйну Агату, вынуждена была признать, что пушка — это слишком. Скорее одно присутствие на крепостной стене хрупкой, но бесстрашной женщины заставило павших духом бойцов устыдиться и взяться за оружие.

— Они продержались до прихода подкрепления только благодаря Эгги! — истово уверяла нас дэйни Мадлен. — Но… Слава быстротечна, а люди в большинстве своем злы и завистливы. Вскоре Эгги Победа из народной героини превратилась в героиню похабных историек. Болтали всякую гадость о ней и солдатах, наших и даже селстийских… Мерзость, право слово. И муж увез ее в провинцию, подальше от этих сплетен.

Баронесса Солсети и раньше была мне симпатична, а после рассказа тетушки Мадлен многое объяснялось в ее поведении и в причинах, заставивших ее помочь мне. Но, к сожалению, вся эта история никоим образом не проливала свет на прошлое Виктории.

Беседа, похоже, утомила пожилую женщину. Она стала позевывать и несколько раз теряла нить разговора. Пора было уходить, и оборотень тоже это понял.

— Ох, ты же совсем ничего не рассказал мне, Джед! — встрепенулась Дэйни Мадлен, разгадав наше намерение попрощаться. — Как дела дома? Как Лиза? Отчего она не приехала?