Не договорив, оборотень замер, прислушиваясь и принюхиваясь, а через несколько секунд и я расслышала чьи-то тяжелые шаги за кустами. Ветки раздвинулись, и на нас уставилось длинное дуло ружья. Вслед затем появилась бородатая физиономия.

Человек округлил глаза и присвистнул, оценив открывшуюся ему картину: я на земле и нависший надо мной метаморф, только-только перекинувшийся в человека, следовательно… Я покраснела, поняв, что он лежит сейчас на мне совершенно голый, и со стороны это выглядит весьма недвусмысленно.

— Вона как, — прогудел мужик, не опуская ружья, и строго вопросил раскатистым басом: — По любви?

Джед ласково провел пальцами по моей щеке, стирая слезинку.

— По любви.

— А я не тебя, охальник, спрашиваю! — заявил незнакомец. — Пусть девка скажет!

Я поглядела на волка и поняла, что не только человек с ружьем ждет сейчас моего ответа.

— По любви.

И утонула в теплых серых глазах…

— Чего ж орешь, если по любви? — проворчал мужик, убрал ружье и потопал туда, откуда пришел, недовольно бурча.

Но что он там бормотал, я уже не слышала. Только перемежаемый поцелуями шепот о том, что все теперь будет хорошо, все наши беды скоро закончатся, и тогда мы вернемся домой и он попросит у отца моей руки, но сначала подарит нож…

А когда за поцелуями уже не осталось времени для слов, Джед вдруг перекатился в сторону и поднялся с травы уже на четыре лапы. Отряхнулся и сказал, что пора возвращаться в дом, потому что он не хочет, чтобы я сидела на крыше…

Джед

Несмотря на теплую, можно даже сказать жаркую, погоду, вода в озере была ледяной. Но именно это мне сейчас и было нужно. Проводив Сану до крыльца, я отыскал на берегу уединенное местечко и, приняв человеческий облик, с разбега влетел в воду. Волком тоже можно было поплавать, но вряд ли получилось бы лечь на спину и расслабиться, глядя в чистое синее небо.

Меня до сих пор трясло: я едва не убил ее. Снова. Сознание вернулось в последний момент, а до того зверь полностью подчинил себе наше общее тело… Мун Семихвостая! Я поймал себя на том, что думаю о волке, как о другом существе. Жуткое чувство. Нет, нас не двое — я один. Не волк и не человек. Я — это я.

Вновь обретя целостность, я перестал ощущать последствия бессонной ночи и кровососущих чтений, раны на руках превратились в тонкие белые шрамы, и головокружение прошло. Но в мыслях царила сумятица. Казалось бы, после объяснения с Саной на душе должно было стать легче. Конец нелепым подозрениям и беспричинным терзанием. Но в запале надавав обещаний, выполнение которых не мог гарантировать, я чувствовал себя подлецом. Теперь позволить Менно убить меня равносильно тому, чтобы бросить обманутую девушку у алтаря.

И кто защитит эту девушку, если меня не станет?

И другую девушку тоже.

Положа руку на сердце, пока я не знал, о ком идет речь, мне была совершенно безразлична судьба внебрачного отпрыска Эдуарда. Я хотел спасти наши жизни и, если бы это понадобилось, без угрызений совести выдал бы дэю Людвигу и тем, кто его послал, имя бастарда, даже не задумываясь, что с ним станет потом. Но Яра — это другое. Это семья. А семья священна. Да и люблю я эту малявку…

Нырнув напоследок и на спор с сами собою достав до дна, я выбрался на берег и снова перекинулся — пора было возвращаться к друзьям и, увы, к нерешенным проблемам.

Никого не встретив в коридоре, я толкнул лапами дверь и вошел в комнату, в которой провел ночь. Сменил облик, замотался в покрывало, в один глоток допил остававшееся в бутылке вино и только затем поинтересовался у влезшего с ногами на стол шамана:

— Ты когда-нибудь избавишься от привычки совать свой нос в мои вещи?

— Я взял только письмо, адресованное мне, — не отрываясь от чтения, ответил Рик. — То, что ты оставил для своего тайлубийца, даже не трогал.

Не сомневался, что конверты найдут, но не думал, что так скоро.

— Разве там не сказано: прочесть в случае моей смерти?

— Тебя не было почти час. Откуда мне было знать, что ты за это время не умер? — пожал плечами наглец. — Кстати, как погулял? Как прошла встреча со зверем?

— Нормально, — солгал я.

— В первый раз бывает сложно. — Ричард дочитал последний лист и спрыгнул со стола. — Но ты молодец, справился.

— В первый? И часто ты проделываешь такое?

— Мы же не обо мне говорим, — уклонился от ответа унери.

К моему приходу он успел побриться и одеться. Тонкие шерстяные брюки, синяя рубашка с широким отложным воротником, мягкие комнатные туфли — значит, я не ошибся, предположив, что это его вещи занимают половину гардеробной Тэсс.