Я вздохнул, махнул рукой вместо извинений и поплелся к двери.

— Погоди, — окликнул меня на выходе Рик. Бросился к своей сумке и достал какой-то конверт. — Вот, было с теми бумагами. Забыл отдать.

Это было письмо, которое дала мне Ула, со сделанной ее рукою припиской. Наверняка Рик прочел. И вряд ли, чтобы просто забыл. Скорее — ждал удобного случая.

Я улыбнулся, пряча конверт в карман: ученик стоит наставницы.

К Сане вошел без стука, лишь в последний момент подумав, что девушка, может быть, еще не проснулась. Что ж, есть повод разбудить.

Но этого не понадобилось. Целительница уже встала и успела одеться. Когда я ввалился в комнату, она причесывалась перед трюмо. Перехватила в зеркале мой взгляд и настороженно обернулась.

— Джед… Что-то случилось?

Унго прав, этот вопрос звучит в последнее время слишком часто.

— Еще нет. — Я закрыл за собой дверь.

— А должно? — По мере того как я не спеша приближался к ней, она так же медленно пятилась к окну.

— Возможно, — пробормотал я, зачарованный серебристым сиянием распущенных по плечам волос. — Всегда что-нибудь случается, когда я собираюсь тебя поцеловать.

Девушка резко остановилась, не отвернулась, не отвела взгляда, и я, посчитав это за согласие, шагнул к ней…

И был встречен звонкой пощечиной. Удар был такой силы, что я, ослабленный ночными чтениями, едва устоял на ногах.

— Да что ты о себе возомнил?! — выкрикнула лекарка гневно и, не дожидаясь ответа, оттолкнула меня в сторону и выбежала за дверь.

А я остался стоять посреди комнаты, как дурак.

Хотя почему «как»? Он и есть.

Немного успокоившись и кое-как приведя в порядок мысли, я вышел из комнаты с твердым намерением закончить неудачно начавшийся разговор. Но Саны не было ни в гостиной, ни в кухне, ни в комнате Рика — ее вообще не было в доме.

На крыльце и на лужайке у дома — тоже. И у причала.

Мун и все ее демоны!

Вряд ли девушка ушла далеко. Просто свернула в лесок, спряталась за деревьями… Но куда именно она пошла?

Я принюхался. Запах трав, ароматы леса, от озера немного тянет тиной. И все.

Прислушался — ничего, кроме шума листвы и птичьего гомона.

Так ощущает человек. Слабый, беспомощный человек.

От бессилия хотелось выть, но я и этого сейчас не мог.

Сжал кулаки… И вдруг почувствовал, как когти впиваются в ладонь. Небо стало выше, мир — ярче, и прошуршавший по кронам деревьев ветерок принес с собой звук легких шагов и знакомый запах. Запах теплой кожи и серебристых волос…

Волк был доволен собой. Он успел вовремя. Человек нуждался в помощи. Человек устал, ослабел. Человек был расстроен. Даже зол, хоть еще не понял этого. Волк подхватил его злость и обиду и без труда отыскал их причину. Человек не будет больше страдать — волк позаботится обо всем…

Лисанна

«Да как он смеет! Как… как он вообще… Я-то думала… А он… Еще в Лазоревой Бухте, когда он врал, как сильно влюблен в Викторию, а я… Я из-за него не пошла тогда в ратушу. Все из-за него! Пошла бы, и не было бы потом всего этого. Сейчас бы спокойно… где-нибудь… А потом эти танцы… И вообще… Меня чуть собаки не загрызли — из-за него! И сам чуть не задушил… А теперь пришел: вот он я. И что я должна была делать? Тут же броситься к нему в объятия?» — Мысли в голове путались, сердце бешено колотилось, отдаваясь стуком в висках…

Я топала по лесу, не разбирая дороги. Может, и надо было сразу в объятия. Чем плохо? Сама же мечтала… Но не так же!

А как? Ответить себе я не успела. Внезапно что-то заставило меня остановиться и обернуться. Легко огибая деревья и перепрыгивая невысокие кустики, на меня мчался, оскалив клыки, огромный волк. Солнце серебрило густую шерсть, и отсвечивала маленькой звездочкой бриллиантовая капелька-серьга…

Я смотрела на него и не могла пошевелиться от страха.

Нет. Не может быть. Это просто сон.

Когда зверь был всего в двух шагах от меня, я как будто очнулась, но поздно. Закричала, но волк уже встал на дыбы, ощерился, сильные лапы толкнули в грудь, и я упала на спину.

Все повторялось. Один в один как в том сне. И я знала, что будет дальше. Зажмурилась…

Горячее дыхание обдало шею. Над ухом послышался сердитый рык… И шершавый язык лизнул щеку…

— Не бойся. Никогда не бойся меня. — Я не открывала глаз, лишь чувствовала, как шерсть под моей рукой сменилась гладкой кожей, и уже не влажный нос, а теплые губы осторожно касались моего лица. — Да, я — волк. Но волк — это я. Понимаешь?

Я понимала лишь то, что сейчас расплачусь. От недавнего страха, от облегчения, от нежности в его голосе — от всего сразу.

— Посмотри на меня, пожалуйста.

Он так попросил, что невозможно было ослушаться. Взглянула, и сердце защемило: бледный, осунувшийся, вокруг глаз — темные круги. Рука сама собой потянулась погладить колючую от щетины щеку.

— Я жить не смогу, если с тобой что-нибудь случится, понимаешь? И никому больше не позволю тебя обидеть. Даже себе. Особенно себе. Сана, я…