Колчин был непроницаем.

— А Инна была у меня почти неделю. Но почти не была. Она всё в «Публичке», в «Публичке». Или у Славы… в институте, в этом… Тибетском фонде… Они, по-моему, оба помешались на своих древних рукописях. Сутками готовы пылью дышать, лишь бы… — Мыльникова рыхлила почву. — Вот скажите, Юрий, зачем современному человеку «Книга черных умений», нет, скажите! Или вся эта… как ее… бадмаевщина!

Колчин был непроницаем.

— А она ни о чем другом, такое впечатление, не думает. Мы с ней говорили, и я ей… — Мыльникова настойчиво убеждала Колчина в очевидном для Колчина: Инна в Питере тесно общалась со Святославом Михайловичем Лозовских, но исключительно в связи с научной работой и ни в коей иной связи! — Я, кстати, с ней толком и не поговорила. Собиралась на прощанье — ужин. Только она уехала… даже не скажу когда. Ключ, кстати, у нее остался. Я звонила-звонила на Комендантский, но она, вы же знаете, Юрий, сама себе хозяйка, — чуть не круглосуточно в архивах просиживала. За неделю хотела успеть. Или не за неделю, дней за десять…

Колчин был непроницаем.

— Так что мы с ней виделись только в первые два дня. А потом я уже наудачу заскочила — вдруг что надо? А она уже. Уехала. У меня как раз замот был жуткий, просто жуткий!..

Колчин был непроницаем.

— Вот здесь тоже нужно было повернуть! — опять постфактум встрепенулась Мыльникова. Типичная пешеходная логика! С Каменноостровского на Монетную — только левый поворот, которого нет для автомобилей! Вперед! Вперед!

Прошли времена всевластных швейцаров, облаченных по-генеральски: «Мест нет!», впрочем, за мзду — пожа-алте! Теперь впору потенциальных клиентов с улицы заманивать взяткой: «Я вам — пять штук от щедрот заведения, а вы тогда — к нам!» — что есть пять деревянных штук в сравнении с зеленой сотней, не меньше, которую оставит здесь посетитель, вынудившийся заказать скромный ужин на двоих. Неловко перед спутницей — сесть, глянуть в карту блюд и: «О! Здесь невкусно! Пошли отсюда!»

Цена разведданных не исчисляется количеством нолей в карте блюд. Скромный ужин, будьте добры.

Мыльникова изошлась в попытках постичь мужскую логику. Ведь и в самом деле привезли в «Метрополь»! Она готовилась к большим маневрам с участием Лозовских, черт знает к чему готовилась, припарадилась черт-те как! А тут и действительно — черт знает к чему… Ну хоть припарадилась черт-те как… Предупреждать надо!

Так ведь Колчин предупредил: «В „Метрополь“!»

Ну да, предупредил! Откровенно поиздеваться хотел!

Где ж — поиздеваться! Это что? «Метрополь»? А он как говорил? Ну?

Да-а, он так говорил, будто… Будто — к семье Лозовских. Зачем бы тогда Мыльникова всю дорогу почву рыхлила под плавную посадку!

Но это «Метрополь»?

М-м… Да.

Ну?

Нич-чего она, Мыльникова, не понимает! Никак не постичь ей логику!

А и не требуется от тебя, «реквизит». Сиди, хлопай глазами. Заказывать будем?

Может, Колчин таким манером продолжил флирт, что ненароком, спонтанно выискрился на кухне? Решил шикануть перед дамой, сбить с домашнего послевкусия от мужниной полуфабрикатной добычи, а потом принять неявное, но проявленное (именно так!) приглашение.

Ага! Зачем тогда Вике Мыльникову отзвонил, про пару часиков испрашивал? Или полагает, сэнсей, за пару часиков управиться в комплексе?! Да?!

Не-ет уж! Заказывать? Ну, конечно, будем! Рыбку. Осетринку, салатик чесночный, еще рыбку — холодного копчения. Она с лучком? Заказываем! Чтоб повонючей, когда лобзаться пора придет! Как? Вкусно?! Никакой «Стиморол», никакой «Дирол-с-ксилитом» не отшибет запашок!

Ишь, герой-любовник! У него жена бесследно исчезла, а он подругу жены (лучшую, между прочим, подругу!) охмуряет! Или что? Или если не охмуряет, то что?! А?!

ВАМ не дано предугадать, Галина Андреевна. Посвящать в свои планы ВАС Юрий Дмитриевич Колчин не намерен…

А намерен он что? Да, господи! Посидеть с вами под сводами престижной ресторации. Рыба? Пусть рыба. Вонючая? Пусть вонючая. Ему-то что! Нюхать придется не ему, но Мыльникову. Законному мужу.

На кой же тогда…

ВАМ не дано предугадать, псевдо-Шарон псевдо-Стоун. И не замахивайтесь в сердцах ножом для колки льда — в российских условиях лед только заранее оформленными кубиками из перекрестно разделенных емкостей в морозилках «Метрополя». Чтоб охладить темперамент, заодно и почти безалкогольный коктейль. (И в самом деле — изменились времена! хорошее пиво нынче дороже водки!) Пейте, Галина Андреевна, пейте! И ни о чем не думайте. Ваш вечный думатель не в состоянии переварить нелогичность колчинского театра. Кушайте рыбку, втайне злорадствуя: будет тебе, герой, амбре! Насморк, насморк у Колчина! Перемена климата. Резко континентального московского — на приморский влажный петербургский. (Прецедент существует. Не сказать — необъяснимый, но сказать — необъясненный: новогоднесвяточная «Ирония судьбы»… Герой, накушавшись пива с водкой, проспавшись до перегара, челомкается взасос с героиней, и оба м-м-млеют… Любой допуск возможен, вплоть до принятия на веру сей небезызвестной истории, но, однако… поцелуйте в задницу моего осла…) И не обнадеживайтесь, Галина Андреевна, не обольщайтесь. Иные планы у Колчина, иные.

Да хоть бы и Найоми Кэмпбелл…

«Ну скажите, какая еще женщина может похвастаться тем, что ее возлюбленными были Роберт де Ниро, Майк Тайсон, Эрик Клэптон, Джон Кеннеди-младший и еще добрых две сотни звезд шоу-бизнеса, плейбоев, спортсменов и даже мафиози!»

Вот именно. Мафиози.

Вечерок в «Метрополе» накануне рождественских торжеств кто может себе позволить? Мафиози?

За столиком неподалеку человек с Найоми Кэмпбелл сидел спиной к Колчину и вел себя на равных с топ-моделью, не робел, наоборот, подбадривал, ВЕЛ общий разговор… Общий.

За тем столиком отдыхала не парочка, но троица. Не святая явно троица. Третий был в профиль — мужественный полутатарский профиль, смутно знакомый то ли по фильмам лучезарного соцреалистического кино, то ли по трансляциям съездов руководящей и направляющей силы времен, когда сила эта была руководящей и направляющей. В общем, характерный мафиози, явившийся на встречу с богатым заказчиком: стол у них был сервирован не в пример колчинскому — изобильно, с претензией. Тот же, что сидел спиной, мог оказаться и спортсменом (осанка, скупость жестов, крепкая шея), и плейбоем (раскованность, ловкость в обращении со столовым прибором, лидерство в беседе). Мафиози он тоже мог оказаться…