— Да в книге где-то вычитал…

— О! И в какой, не помните?

— Н-не помню…

— Но автор наш, отечественный, или не наш?

— Н-не помню…

Такое, значит, лицо. У Андрея. У Зубарева.

Когда Колчин тренировал спецов в Центральной школе, был Зубарев лейтенантом вроде, хотя на кимоно погоны не предусмотрены. А теперь, должно быть, не ниже майора. Минимум…

А то и полковник.

Майором, помнится, Андрей Зубарев был уже в дни путча, когда Колчин явился с утра пораньше на Лубянку. И с ним, с Колчиным, говорили приблизительно тем самым тоном: «В Японию? Да? Любопытно. Ничего о подобном никогда не слышали. Вот прямо сейчас? Завтра? А сегодня у нас что, девятнадцатое? И сколько вас? Двое? И еще десять детей? А кто вас к нам направил? МИД? Справочку? А подробностей не знаете?.. Проходите сюда. Посидите здесь, подождите».

И посидел Колчин часа три, прикидывая, получится ли у него вообще когда-нибудь отсюда, с Лубянки, выбраться. В Москве, понимаешь, танки, а псих, понимаешь, сам приходит и настаивает на немедленной отправке в Японию — в количестве двенадцати человек. Из которых — десять несовершеннолетних. Со списком. Как фамилия-то психа? Не Шиндлер ли?

Фамилия Колчин. Зять Валентина Дробязго. Так-так. А где Дробязго? В Белом доме Дробязго, больше ему негде быть. Оборону организует, алкаша на бронетехнику подсаживает. А зятек, понимаешь, за кордон навострился?

Так надо понимать, что три нервных пустынных часа компетентные органы прокачивали информацию на ЮК. Благо Колчин оказался известен не только родственными связями с гр. Дробязго, но и тем, что сам по себе сэнсей.

Вот и возник перед ЮК через три часа Андрей Зубарев. И справку спроворил, и пропуск на выход выписал, но потом передумал:

— Давайте-ка я лучше сам вас провожу. А то тут такое… Сдуру не поймут. Да мы и сами не понимаем, кто за кого и за кого — мы. Сдуру.

Проводил…

Вот такой специфический тон, присущий хранителям истины в последней инстанции, — он и прорезается у тех, кто знает доподлинно, как все было на самом деле, но не спешит поправлять собеседника (например, директором Эрмитажа Дюбуа стал не в восемнадцатом, а — не соврать — в году эдак двадцать шестом; и не Дюбуа это был, а другой, с фамилией — не соврать —…другой), пусть собеседник выговорится, пусть заодно подскажет, кто именно рассказал ему такую странную, такую малоправдоподобную историю.

Кто-кто? Лозовских? Святослав Михайлович? Из ИВАНа, значит? Старший научный сотрудник? А вы с ним хорошо знакомы? Давно?

Знаком плохо. И недавно. Изредка Инна упоминала. Как бы между прочим.

Коллега. Давний воздыхатель. Запнувшийся у черты, разделяющей дружбу и флирт. Да так навсегда и оставшийся за этой чертой. Вздыхатель, способный осмелеть лишь до лирикоидной фразы: «А помнишь, как ты в девяностом на встречу нашего выпуска приехала?» И всё. Даже после утешающе-ободряющего «помню» не смеющий позволить себе взмечтнуть: «Вот если бы я тогда…»

Потому-то Инна упоминала коллегу Лозовских изредка. И — как бы между прочим. Рябь по воде. Никаких серьезных волнений на поверхности, так… рябь. Небо безоблачно. А это кто? Коллега. Лозовских для Инны Дробязго-Колчиной — коллега. Она же для Лозовских… а какая разница?! За чертой. Рябь. Впрочем…

Именно потому, что Святослав Михайлович Лозовских относится к Инне с чувством… сильного чувства, он может быть полезен. Вреден — вряд ли. Но полезен — почти наверняка. Что и подтвердилось.

А еще полезен может стать кто угодно из бывших и настоящих связей Инны в Питере — связей родственных, приятельских, научно-рабочих…

Потому-то Колчин сделал распечатку файла spb. Телефоны, адреса. Не так и густо:

Алабышева Ревмира Аркадьевна. Она же — Дробязго в замужестве. Она же — мать.

Лешакова-Красилина-Мыльникова. Подруга. Старшая.

Лозовских. Коллега…

Негусто.

Заодно в распечатку — и клочки информации.

Типа: «Книга черных умений»!!! «Публичка»? ИВАН?

Типа: Федя Мусаев, ахалар-лама, храм, Приморский пр.

Действовать приходилось не в спешке, однако оперативно. Потому более-менее скрупулезное изучение распечатки ЮК отложил на потом. На то самое потом, когда окажется в Питере.

Кстати, в Питере не менее, а то и более полезен может стать Андрей Зубарев, перебравшийся аккурат после путча и тряски-перетряски компетентных органов в… Питер. База данных у них там, в Большом доме, чай побогаче файла spb в рабочем компьютере Инны. Особенно тех данных, которые могут навести на след. Зря ли книголюба Кублановского сгрибчили в Москве, да, но питерские сыщики. Не поленились, предприняли хрестоматийное путешествие из Петербурга в Москву.

Вот и Колчин не поленился. Предпринял. Из Москвы в Петербург.