Они попали с автобана на сельскую дорогу, как раз когда грохнула небывалая гроза и разверзлись хляби. Бог решил пофотографировать с неба со вспышкой Лигурию, Луниджану и поместить в свою галерею в интернет.

В прошлом месяце Наталия как раз прочитала любопытную новость: появились такие сайты, вроде школьных стенгазет. И один из них, маленький, но милый сайтик, в Пало-Альто какие-то подростки — правда, только для студентов — придумали. Называется «Фейсбук». Кто хочет, может вывешивать фото фасада своей внешней жизни. Всем показывать фейс. Сознательное антипрайвеси. Выворачивание внутреннего содержания в наружность.

Но сейчас наружная жизнь вообще не просматривается через стену дождя. Зато остро чувствуется жизнь внутренняя. Машина сошла на обочину и стоит. Только «дворники» шурх-шурх. Уже в который раз они в близости вот в такой, о которой Виктор грезил и ночь и день. Не удержался, провел рукой по ее волосам. Провел утратившими кожу губами по приросшему ушку, мягко отстранил воротник ее рубашки и уперся взглядом в свежий ожог.

Ее пытали! Джанни или бандиты?!

— Ты совсем одурел, Виктор, спать надо больше. Я опаздывала в редакцию, в последний момент встала от компьютера и хотела погладить мятый воротник, не снимая блузки.

Тут, мешая поцеловать ожог — ночь! Кто посмел! — затрещал опять телефон. Это Роберт. У него джетлаг и ночами сна ни в одном глазу. Взвинчен из-за ватрухинского аукциона.

— Виктор, я тебя не разбудил? Ну, я подумал, если бы ты спал, телефон бы выключил. Не спишь, да? Хорошо. Итальянские газеты видел? Мне сказали, там какой-то материал об «Омнибусе»… Народ весь день мотался в стенд «Мондадори», все читали, на палках, где газеты висят… Оно, правда, по-итальянски.

— В какой же именно газете, Роберт? И что там сказано странного об «Омнибусе»?

— Не знаю, я не стал ходить читать, оно по-итальянски. Но несколько человек прибегали сюда, на стол. Спрашивали, куда вы делись с Бэром и не отрезали ли вам головы.

— Ну ладно. Юмор ясен. Если бы ты еще умел сказать, о чем речь, тебе цены бы не было. Докладывай, какие там еще у вас несчастия происходили.

Включив мотор, Нати трогается с места (дождь поутих) и тихо-тихо ползет по указанному адресу, в машине горит лампа, и на коленях у нее карта. Роберт докладывает: несчастий, кажется, не произошло. Роберт перед закрытием зашел взять сумку в агентский центр. Там за столом, глядит, заработалась Ортанс. Сказала, при ней приходил человек, общался по-немецки, с английским у него плохо, оставил карточку — Даниил Глецер, «Немецкая волна». Передал какие-то для Виктора бумаги. На конверте написал по-русски: «От папы». От римского папы, что ли? Ортанс сидела и смотрела, что это за бумаги, не связано ли с болгарами…

— Кто ее уполномочивал, интересно, в моих бумагах рыться. Они вообще личные. Я ее вообще не знаю! Никогда не видел эту Ортанс!

— Да… Ортанс попросила еще на словах передать тебе, что Ульрих ей звонил, что она экстренно занимается вашей там экстренной проблемой. Вот, я записал на бумажку. Передаю. А теперь ты скажи, что за экстренная в квадрате проблема?

— Не могу сейчас рассказывать, потом объясню, Роберт.

— Ортанс еще сказала, чтобы ты ждал от нее известий.

— А как связываться? Хоть бы дал ты мне ее телефон. Я бы попросил ее, чтоб она поменьше вмешивалась. Я очень занят. Я в Форте-деи-Марми.

— Передадим, что ты в Форте. Я записываю. Телефона Ортанс у меня тоже нет, хотя хотел взять, и Сэм Клопов хотел взять, но она просила с ней пока не связываться, чтобы никуда ничего не заявляли, никуда не звонили. У нее есть план действий, и она сама со всеми выйдет на связь. Я продиктовал ей твой телефон, Вик.

— Да кто такая эта Ортанс всеми нами командовать!

Завтра начать со звонка Бэру. Виктор, свинья, Бэра разволновал еще в три часа дня и обещал после экспертизы объявиться. И не объявился. То есть Бэр ждет звонка с трех часов вчерашних дня. За Бэра Виктор, как вдруг понял, очень неспокоен. Бэр уже в годах. Такие встряски ох как его разбаламучивают.

С Ульрихом тоже не стал вот сейчас ночью разговаривать, так что утром обязательно отзвоню.

Ладно. Наталии с Марко заспанный бензинщик предоставил единственную свободную комнату. Джанни и Виктору, сжалившись, постелили на топчанах в прихожей. Виктор выглянул с балкона, увидел ограду и столбы, а луну загораживал навес из рубероида. Впрочем, и без обследования было ясно, что луна полна. Так что заснуть, увы, не удастся. Гарантированно. Несколько часов проворочался. Думал о Наталии. Как она лежит себе за стеной. И еще много о том, о чем не мог не думать.

С тяжкой головой поднялся в семь. Джанни в постель укутан, уткнулся под подушку. Но свет-то не зажжешь. Так что не почитать. Да и нечего тут читать. Пойти на улицу. Светлеет. Скоро вообще рассветет. На батарее рядом с Джанни висят оба машинных ключа. Возьму, что ли, Наталиин. Это «БМВ». Нет, другой, Наталиин. И в машине хоть посижу. Рассвета дождусь.

Виктор сел, машина взвыла, быстро сунул ключ в противоугонную дырку. Перед глазами сонная рябь. Но от громкого звука сердце стало колотиться и не успокаивается. Подремал-пострадал еще полчаса. Рассвело, как и было предсказано. Почитать теперь можно, но что читать? Фнаковский пакет, покренившись, клюет носом в ногах у переднего сиденья. Из него торчит вчерашняя «Стампа», под ней клетки мерзкого одеяла. Вытащил, угрюмо развернул. И газета, где хотела, развернулась. А захотела она на странице… Виктор что же, все еще спит? Сердце заскакало вдвое против прежнего.