— Скорее, скорее, что ты возишься, что счищаешь?

— Да сама я не знаю, что ли, когда ездила в супермаркет, просыпала соль…

— Бог с ней, с солью, заводи скорей, едем. Час пик, нам через весь Милан и еще за город, а сегодня пятница. Знаешь ты, сколько времени займет?

В дороге до Монцы удается уйти на спокойный регистр разговора, хотя и в тему: о голосовых экспертизах. В «Круге первом» у Солженицына обыграно в точности то самое.

— И еще, — вставляет Виктор, — вспоминаю, что во времена терроризма вышел номер «Эспрессо», в январе восьмидесятого, мне Антония рассказывала.

— Это девушка, которая пропала в Олимпиаду? Ой, извини, я не нарочно. Я не намекаю, что у тебя девушки пропадают.

— Не будем шутить на эту тему… Я тогда еще не имел никакого отношения к Италии, кроме знакомства с Антонией. От нее и узнал, что публику приглашали высказаться по вопросу, кто звонил семье Альдо Моро — Тони Негри или другой кто-то?

— Надеюсь, теперь это понаучнее делается…

Покуда Наталия прямит путь в Монцу по трамвайным рельсам — не такая она особа, чтобы томиться в заурядной пробке, — Вика интервьюирует по телефону Ульриха на тему «какого дьявола Любе занадобились документы, компьютер и Мирей».

Из Ульриховых дедукций, когда его проинформировали о новых событиях:

— Она, конечно, работает не одна, а с ориентирующим ее бандитом. Но следует разобраться, Николай ли это или кто другой. Николай-то туп. Может, главарь — Черномор?

— Это голос итальянца.

— Верно. Значит, есть еще и итальянский бандит. Болгары управляют всей бандой, итальянцем, Черномором и Любой. Слушай, Вика. Корень зла в бедной Лере. Не сомневаюсь, что твоя бабушка, когда из музея ей принесли документы, наговорила Любе сорок бочек арестантов про таинственные подземелья. Про закопанные сокровища. Во всех красках безумных фантазий. Ты же помнишь, что история с Дрезденом была…

— Последним, что Лерочка помнила.

— И последним, что она додумывала.

— В ее сознании все обретало характер саги, характер сказки.

— И Любе в голову взбрело, что бумаги содержат инструкции или указания о кладах. После рассказов бабушки. Поэтому Люба с подельниками вознамерились тебе их не передать, а продать. Прикидывали, с какого боку начинать обработку. Но и проявляли осторожность, чтобы не упустить еще больший барыш. Настоящего плана не было. Просто от безумной бабулиной болтовни, от того, что Люба наслушалась о сокровищах и пещерах, они дошли до большого азарта. Могли, конечно, в соответствии с пятой версией и связаться с какими-то подпольными коллекционерами…

— Как вообще они могли в какие-то сокровища серьезно поверить?

— Так же, как они верят в сглаз и приворот!

В общем, Люба, вероятно, пошла все перерывать в Лерином доме. Но карту, о которой от Леры слышала, не смогла найти. Трясла, надо полагать, бедную Леру. А та в безумии никакой карты, ни географической, ни пиковой, не открыла. Кстати, отчего в том году бабуля прекратила сопротивление, угасла? Не довели ли они?.. Снова сжалась, перекувыркнулась где-то под ложечкой у Виктора и заныла душа. Ну, не думай об этом, Вик. Нет! Просто Лерочке уже было суждено уходить.

То есть как бы то ни было, ты хоть об этом, пожалуйста, не думай!

Виктор кратко переводит Наталии разговор. Автомобильчик, конечно, у нее лилипутский. Вытянуть ноги некуда, мешает набитый пакет. Да, там карта… Хотя и с картой тоже не все понятно.

— А эта карта, что в пакете, как попала к Любе? Нати? Карта, спрашиваю, как могла попасть в этот пакет к Любе?

— Как попала? Да от меня! Ты мне сам прислал снимок. Из книги сканированный. Помнишь, ты рассказывал о деде, о картинах и что в этом году розыскам исполнялось шестьдесят лет? Я решила статью писать. Пошла представлять свой проект в редакцию. Но они мне сказали — поздно: надо было с этим в мае выходить.

— В мае мы еще знакомы не были.

— А им-то что. Ну и к завотделом когда шла, я носила с собой визуальные материалы. Для показа. Фото Цвингера и отпечатанный скан карты. Вот этот именно. После чего этот скан у меня два месяца лежал на стеллаже возле письменного стола на верхней полке. Люба его, видимо, только сейчас нашла. Чем доказывается, что пыль Люба вытирает крайне нерегулярно… Откопала и украла. Уделалась от счастья. Стащила вместе с моим фнаковским пакетом.

— Карту, переснятую из книжки, у которой тираж сто тысяч.

— Да. Цель отчаянного злодейства бандитской шайки.

— Люба ее срочно везла к своим бандитам, вероятно…

— И считала, что добыла главный приз. Цель всей охоты. Отыскала великий клад прямо на поверхности стеллажа!

— Вот уж точно нашла топор под лавкой.

— Что?

— Ничего. Это из Эдгара По. Эх, метнуть бы в самих в них этот самый топор. Или томагавк. В этих самых Любу и Николая.

Виктор волнуется, кипит. Машина тем временем порыкивает в пробке. Музей скоро закроют… Надо надеяться, что Стелла, раз обещала, подождет.