Не знаю точно, сколько прошло времени, но когда я проснулась, сквозь узкую решетку под потолком проглядывали солнечные лучи. Прямо перед носом обнаружился пузырек с жидкостью для выращивания деревьев. Видимо, люм приходил пока я спала…

Я встала, чтобы размыть затекшие конечности. Все болело от холода и ночи на жестком полу. Да еще кашель начался так не кстати.

Время слилось в одно длинное ожидание прихода конвоя. И, наконец, дверь открылась и меня вывели в коридор, предварительно крепко связав руки. Шершавая веревка сильно натерла запястья, но мне было не до нее — все мысли были о том, как успеть вырастить дерево. Да, звучит глупо — думать об этом перед собственной казнью, но факт остается фактом.

Когда меня вывели в основной коридор, все мысли разом пропали, потому что я увидела Лиру. Она тоже видела меня, ее держали под охраной, ожидая, когда приведут меня. Правда, девушка не показала, что узнала меня, и отвела взгляд. Правильно, пока что не нужно вызывать лишних подозрений.

Нас вывели на площадь перед дворцом, в сопровождении аж десяти конвоиров. Это на двух-то беззащитных девушек по пять рослых мужиков с мечами… Эх, нет справедливости в жизни.

Как оказалось, казнь должна состояться не перед дворцом — правильно, зачем портить эстетический вид центра города виселицей? — а на обширной пустынной площади в пяти улицах от дворца. В центре этой площади возвышался одинокий столб с болтающейся на ветру веревкой. Печально… еще более печальный, чем столб, палач, не успевший надеть маску, вздыхал рядом с виселицей. Увидев нас, он вздохнул еще тяжелее, и неторопливо напялил красную мешковатую маску на облысевшую голову.

Нас подвели к постаменту, и десять минут ничего не происходило. Вокруг всей площади стояли воины в золотых доспехах. Они не выглядели особо радостными, кто-то зевал, кто-то обсуждал предстоящую казнь, кто-то лузгал семечки — но все, как по команде вытянулись по стойке смирно, лишь зазвучал голос трубы. На площадь въехала карета, запряженная белоснежными конями, на каждого из которых была надета золотистая уздечка, а коротко подстриженные гривы переплетены красными лентами с бахромой.

Воцарилась тишина, и из кареты вылез на удивление высокий для этого народа, лет пятидесяти, мужчина в богатых одеждах и с тростью в руке. Он, прищурившись, оглядел площадь, задержался на нас, и прошел к высокому креслу, стоящему напротив виселицы на трибуне. Надо так понимать, это их главный хан?

По обе стороны кресла встали стражники, а охрана вокруг площади куда-то пропала. Зато откуда ни возьмись появилась толпа народа, так что скоро площадь оказалась забита людьми. И где они все прятались? Неужто казнь двух обычных девушек — такое экстраординарное событие?

«Нет, — вдруг послышались мысли люма. — А вот казнь шпиона — да».

«Где ты?» — я незаметно огляделась, но никого не увидела.

«Посмотри себе под ноги».

Я опустила голову и с удивлением обнаружила внизу маленькую серую ящерку, как те, которые водились в городе в изобилии.

«Ты готова? Где пузырек?» — ящерка посмотрела на меня черными бусинками глаз.

«В руке», — ответила я, и незаметно покрутила в пальцах маленькую баночку, чтобы снова спрятать ее в ладони.

Неожиданно громко забили барабаны, я вздрогнула и пузырек выпал из рук.

Нет!

«Что такое? — ящерка прошмыгнула к постаменту с виселицей. — Кира!»

«Я выронила…», — едва сумела связно подумать я когда глашатаи громко объявили мой приговор, и палач повел меня на помост.

Нет, не может быть…

Думай, Кирочка, думай! Люм, не лезь в мои мысли, не мешай! Думай, думай… и не в такие переделки попадала, и ничего жива. Нет, и сын нашелся, ты не можешь вот так умереть…

Есть!

Прежде чем Вин, сосредоточенное лицо которого мне удалось разглядеть в толпе, сумел сделать так, что веревки на руках растянулись и обвисли, в голову пришла замечательная идея. Вот только как сделать так, чтобы хоть пять секунд появилось и палач на что-то отвлекся…

— Дарк-он! — в толпе послышался громкий выкрик, очень похожий на слово…

— Дарк-он! — подхватила толпа, а неподалеку от помоста неожиданно возник самый настоящий дракон, средних размеров, но с огромными шипами на шее и вырывающимся из огня пламенем. Правда, струя пламени никого не задел, ибо направлялась в воздух, зато паники навела порядочно. Народ хлынул в разные стороны, а палач едва не упал с помоста от неожиданности. Дракон исчез так же внезапно, как и появился — его существование длилось всего пару секунд, словно непродолжительная массовая галлюцинация. Вот ведь люм, проказник! Однако, сообразительная нечисть, знает что делает.

Пока люм занимался отвлечением на себя внимания, перевоплощаясь в дракона и обратно, мне как раз хватило времени, чтобы забраться туда, где никто меня не достанет, а Вин — сделать так, чтобы это оказалось не пустыми словами, и меня действительно никто не достал.

И все-таки хорошая это штука — магия! Как хорошо знать, что твои маленькие шалости окажутся безнаказанными. Вот и теперь я уже как десять минут сижу на висилице — тьфу, тьфу, тьфу, именно сижу, а не вишу — и сколько палач не старается, топор отскакивает от столба, а стрелы сворачивают в сторону, стоит им подлететь ко мне хоть на метр. А что, чем виселица хуже сосны?…