— От сороки слышали, — наконец, признался один из них. — Она в городе бывала…

— А разве я не говорил вам, что с сороками дел лучше не иметь? — строго навис над близнецами старший фавн.

— Но папа… — пискнул один, но король остался непреклонен.

Так это, значит, его дети? То-то я думаю, они так испугались… Строгий отец.

— Идите, прогуляйтесь, а мы тут сами справимся.

Пом и Ком не стали спорить, и скоро исчезли из шатра, подобрав хвосты.

— Что такого говорят люди? — спросила я, когда все успокоились.

— Как? — искренне удивился Фан-Фран. — Ты не знаешь, что происходит с твоим народом? Значит, ты все-таки шпион!

— Просто очень давно не была в Оридоне, — спокойно возразила я. — Вообще была очень далеко отсюда. Путешествовала.

— Где это надо было путешествовать, чтобы столько упустить… — пробормотал фавн. — Ну да ладно. Тогда ты обязана знать. Только скажи сперва — есть у тебя родные, семья или друзья-оборотни?

— У меня есть сын, — тихо сказала я. — И — да, у меня есть друзья.

— Должно быть, тяжело столько не видеть сына, — сочувственно вздохнул гном, но я не совсем поняла, о чем он. Впрочем… если я сказала, что ничего не знаю, и что долго не была «дома», значит он решил, что я не видела друзей и родных три года. Ровно столько, сколько идет война.

— Тяжело это все… — вздохнул фавн, и отвел глаза. — Вас ведь теперь все врагами считают. Кроме тех, кто живет здесь, в Каранавии. В нашем славном королевстве, в землях обширных лесов, говорящих зверей и глубоких звенящих озер с начала мира жили малочисленные народы, слишком отличающиеся от остальных. Среди нас есть те, кто чувствует добро и зло, правду и ложь, истинную природу. Поэтому нас не провести, в отличие от остальных.

— В «отличие»? — насторожилась я.

— Да. Все остальные сейчас уверены, что вы, оборотни, виновны в начале войны, что вы стали нападать на представителей других рас, что у вас сильна жажда крови… Даже вампиры и северные гномы встали на сторону людей, хотя в начале войны все было иначе.

— Но почему? — не поверила я. — Почему все так думают? Ведь оборотни никогда не на кого не нападали!

— К сожалению, кто-то сделал так, чтобы все поверили в то, что вы… как бы сказать… «озверели». Пару лет назад открылось, что истинной причиной войны стала шкатулка.

— Шкатулка? — удивилась я.

— Именно, — вздохнул фавн. — Не знаю, что в ней было, но определенно нечто ценное, что обнаружили оборотни и что принадлежит Миру. Всем и каждому, любой вправе воспользоваться этой вещью. Пошли слухи, что оборотни присвоили вещицу себе. Когда гонец от людей повез шкатулку с вещицей в столицу, на него напал оборотень. После нашли лишь кости, да одежду гонца…

— Так вот истинная причина войны… — пораженно произнесла я. — И вы знаете, что оборотни не виноваты?

— Уверены, — ответил фавн. — Энны, воплощения духов природы, сказали нам об этом.

— Но есть ли способ пройти в Оридон, через границу?

— Если только через нашу, через Рассветное озеро. Ты так хочешь вернуться?

— Мне нужно найти сына, — только и ответила я, пристально посмотрев на фавна.

— Торон, нам пора идти, — сказал гном, закончив складывать листья на столе по цветам.

— Хорошо, друг мой, — сказал фавн. — Только найди моих непослушных сыновей и тут же тронемся в дорогу. Ах да, чуть не забыл! — он вновь обратился ко мне. — Цверги сказали, что дракону нужно время, чтобы поправить крыло. Так что тебе придется его оставить.

— Хорошо, только скажите цвергам, чтобы принесли мои вещи. А то мне облик менять долго…

Какие порой делаешь неожиданные открытия незаметно для себя! Вот, казалось бы — фавн, сказочный персонаж, да к тому же близкий к демонам или злым духам, что-то вроде черта. А какие они, оказывается, приятные в общении! Идем вместе всего пару часов, но за это время стали общаться как старые добрые друзья. Юные фавны успели рассказать мне про занимательные традиции их народа, вроде танцев среди множества разожженных костров по ночам или охоты на трехрогого оленя, которого на самом деле не существует. Король же… или торон на их языке, как ни старался напустить на себя важный и серьезный вид, оставался обычным милым фавном и добрыми глазами и замечательной пушистой кисточкой на хвосте.

Про гнома же и говорить нечего — более общительного собеседника мне еще не встречалось. Он был готов говорить на любую тему, правда со своим королем вел себя осторожно, почтительно и, я бы сказала, относился к нему с трепетом.

Все время, что мы шли, местность почти не менялась — все те же деревья, травы, цветущие белоснежными бутонами кустарники и лозы винограда, приветливо помахивающие листьями-ладошками. Впрочем, идти было не скучно, потому что лес этот отличался от всех виденных мною раньше — он намного светлее, листья здесь, словно, зеленее, а воздух напоен самыми сладкими ароматами трав и цветов. Но главным отличием все же было наличие огромного количества птиц, которые совсем не боялись нас, и порой даже садились на голову и плечи. К тому же некоторые из них говорили. Да, в свом мире я и представить себе не могла целый лес говорящих попугайчиков. А ведь тут они не только говорят, но еще и понимают. Вот только недавно Клок разговаривал с забавной серой хохлатой птичкой о том, какой уродился урожай рябины и можно ли будет обеспечить рябиновым вином всех гостей ярмарки.