— Нет, я имел в виду здесь… возле этой хибарки, на этом краю озера…

Ухмылка сползла с лица Бенни.

Хауэлл старался говорить ласково и дружелюбно.

— Помнится, ты как-то сказал, что не хочешь приезжать сюда ночью, а когда ты привез сюда моторку, то не захотел спустить ее на воду. Почему?

— Ну… я просто нервничаю, когда попадаю в эту бухту, вот и все.

— Здесь что-то с тобой случилось, Бенни?

— Да, сэр, — без колебаний выпалил Бенни, — можно сказать, со мной тут случилось такое, что я не хотел бы повторить.

— Это связано с О'Койненами?

Бенни изумился.

— Вы знаете про О’Койненов?

— Не так много, как хотелось бы. Расскажи мне о том, что с тобой случилось.

Бенни прислонился к бамперу грузовика и указал рукой на озеро.

— Однажды я тут был… вон там… я удил рыбу и вдруг увидел то, что под водой.

— Бенни, — сказал Хауэлл, — сейчас, конечно, рановато, я понимаю, но мне хочется выпить с тобой по рюмке.

Они зашли в дом, и Хауэлл от души плеснул в оба бокала виски. Через полчаса ему стало ясно, что у них с Бенни Поупом была одна и та же галлюцинация. Только Бенни считал, что это — реальность.

— Да, я понял, Бенни: ты не сомневаешься, что то была машина Эрика Сазерленда. Но ты абсолютно уверен, что за рулем сидел именно он?

Бенни старательно наморщил лоб, припоминая.

— Нет, вообще-то нет. Я просто так думал, ведь машина-то была мистера Сазерленда.

Хауэлл подался вперед.

— Слушай, Бенни, а что случилось, когда машина уехала? Ты не помнишь?

— Видите ли, сэр… я в ту ночь был не в форме. Я уже порядком нализался. Тогда у меня была привычка устраивать вечером небольшой пикничок, на который я брал пару бутылок.

— Но все-таки что случилось после того, как машина уехала? Ты не помнишь?

— Я помню только шум. Громкий шум, он доносился откуда-то издалека. А потом я, по-моему, отключился и пришел в себя только когда стало светло.

— Проснувшись, ты посмотрел еще раз на дом О’Койненов?

— Да, сэр, посмотрел. Но не на дом, а на то место, где он когда-то стоял. Сам дом уже скрылся под водой.

Хауэлл забрал на почте фотопленку и расписался в получении бандероли. Потом сел в машину и поехал по городу в южном направлении. Только два человека могли рассказать Хауэллу то, что его интересовало: о событиях, произошедших ночью в 1951 году. Один из них уже солгал: теперь настало время повидаться с другим.

Раньше соваться к Эрику Сазерленду было опасно, но теперь, когда Хауэлл почти дописал автобиографию Лартона Питса, он уже не опасался, что Сазерленд рассвирепеет. Хауэллу, конечно, приходило в голову, что если Сазерленд избавился от О’Койненов, то он, не моргнув глазом, избавится и от пронырливого репортера. Поэтому Хауэлл считал разумным предупредить Сазерленда о том, что его подозрения разделяют многие жители Атланты. Таким образом он надеялся себя подстраховать. Наверное, он проявлял неосмотрительность, вступая в конфронтацию с Сазерлендом, но у него было стойкое ощущение, что разгадку он получит или сегодня, или никогда, потому что времени почти не осталось.

Хауэлл объехал вокруг большого дома и остановился у парадного подъезда. Все выглядело очень мирно: солнце светило, цветы благоухали. Как-то все будет тут выглядеть после этой встречи? Ведь он, можно сказать, входит в клетку со львом…

Хауэлл вылез из машины и подошел к входной двери, она была приоткрыта. Он нажал на кнопку и явственно услышал звонок. Однако, к двери никто не подходил. Куда запропастился старик Альфред? Может, поехал за продуктами? Неужели и кухарки нет дома?

Хауэлл толкнул ногой дверь, она приоткрылась примерно на фут, и он просунул голову в образовавшуюся щель.

— Эй! — крикнул он. — Есть кто-нибудь дома?

И тут же поймал себя на мысли, что лучше бы никого не оказалось. Он до сих пор побаивался Сазерленда. И безумно хотел побыть хоть немного один в его доме!

— Мистер Сазерленд! — Хауэлл открыл дверь пошире и ступил в холл. Когда он шел по блестящему паркету красного дерева, его шаги отдавались негромким эхом. — Эй! Есть кто-нибудь?

Хауэлл на свой страх и риск дошел до двери, выходившей на открытую веранду на задах дома, откуда открывался вид на озеро. Там тоже ни души… Он прошел по лужайке до маленького домика, в который недавно вторглись они со Скотти. И там никого не было: дверь оказалась заперта, а Хауэлл на сей раз не запасся кредитной карточкой магазина «Нейман-Маркус».

Он торопливо вернулся к большому дому и еще несколько раз крикнул: «Эй! Есть кто-нибудь?» Ему стало ясно, что он в доме один, и хотя Хауэлл не знал, сколько ему удастся пробыть одному, соблазн оказался слишком велик. Офис Сазерленда он уже обшарил, теперь очередь за кабинетом… Не крадучись — вдруг в доме все-таки кто-то есть? — Хауэлл пошел к кабинету. Подойдя поближе, он увидел свое отражение в витрине, за которой была выставлена коллекция оружия. Одна створка витрины была открыта. Потом Хауэлл увидел голую ногу…