— Ты не возражаешь, если я к тебе присоединюсь? — адвокат разговаривал куда дружелюбнее, чем во время их последней встречи.

— Пожалуйста, Мак. Тем более, что я все равно собирался к тебе.

— Послушай, Джон, мне очень неудобно, что я обрушился на тебя у Сазерленда. Я слишком много выпил и был не в лучшем расположении духа.

— Ничего, Мак. Ты защищал своего клиента. Я понимаю.

Маколиф заказал еду.

— А почему ты собирался ко мне?

— Я думаю, что мне очень скоро понадобится юрист.

— Ну, я не знаю, Джон…

— Я даю тебе слово, что ни один твой совет не войдет в противоречие с интересами Эрика Сазерленда, Мак. Я тебе это гарантирую.

— О’кей. Чем я могу тебе помочь? — Маколиф огляделся. — Знаешь, большую часть моей работы я делаю именно здесь. Так что если ты не возражаешь…

— Я хочу попросить тебя о двух вещах, — сказал Хауэлл, прихлебывая пиво. — Одно дело долгосрочное, и нужно оно мне одному. Я расскажу тебе о нем, наверное, через день — через два.

— А второе?

— Существует вероятность — и немалая — что до конца этого дня меня арестуют. Я попытаюсь этого избежать, но если меня все же задержат, мне не хотелось бы провести ночь в тюрьме.

— А какое тебе могут предъявить обвинение?

Хауэлл подумал, что Маколиф — толковый юрист. Он не спросил: «А что ты сделал?»

— Обвинение может быть любым, но скорее всего меня объявят важным свидетелем. А может, подозреваемым в убийстве.

— Ты собираешься кого-нибудь убить?

— Во всяком случае, ты можешь поручиться, что я этого не делал.

— Меня это устраивает.

— Если тебе понадобится защита, позвони в Атланту Денхему Уайту. Все-таки он мой шурин.

— Джон, ты уверен, что тебе не о чем мне рассказать?

— Я расскажу, но сперва хочу задать тебе личный вопрос.

— Ладно, валяй.

— Почему ты так и не женился, Мак?

Юрист не ответил, а лишь посмотрел на Хауэлла, на его лице не отразилось никаких эмоций.

— Может, по той же причине, по которой не женился Бо Скалли?

Маколиф еще какое-то время не отводил взгляда.

— Какой из полдюжины ответов тебя устроит?

— Ладно, Мак. Извини.

— Джон, может быть, тебе не стоит на меня рассчитывать как на юриста, представляющего твои интересы?

— Не обижайся, Мак. Я знаю, ты верный товарищ. И с работой справишься прекрасно. Но просто в ближайшие сутки здесь столько всего случится, и я прошу тебя запомнить: кое-что может на поверку оказаться совсем не таким, каким выглядит с виду.

У Хауэлла мелькнула мысль, что он разговаривает цитатами.

— Ты что-то темнишь, Джон. Что должно случиться?

— Ну, я всего не знаю… а может, вообще мне известна лишь малая часть. Но события уже развиваются. Эрик Сазерленд мертв.

Маколиф подскочил, как ужаленный.

— Ты серьезно?

— Видимо, покончил с собой. Я сегодня утром обнаружил его труп.

Маколиф был потрясен.

— Где?

— У него дома. В кабинете. Он выстрелил себе в лицо из ружья.

— Тыего обнаружил? Но что ты там делал?

— Я хотел задать ему несколько вопросов про О’Койненов.

— О, черт!

— Да, у него это было больное место, не правда ли? Когда все немного успокоится, я думаю, нам с тобой надо сесть и поделиться соображениями.

— Пожалуй, я поеду к Сазерленду, — сказал, поднимаясь из-за стола, Маколиф. — Почему бы нам с тобой завтра не пообедать вдвоем?

— Хорошая идея: к тому времени у нас обоих появится больше информации. Скажи, Мак… Бо знает о том, что Сазерленд написал в завещании?

Маколиф пристально посмотрел на Хауэлла.

— Я точно не знаю, но мне кажется, он догадывается.

И юрист ушел.

Хауэлл же направился к телефону-автомату, установленному в дальнем конце заведения Бубы, и позвонил в контору шерифа. Трубку сняла Скотти.

— Бо все еще у Сазерленда?

— Да. Что там случилось, Джон?

— Потом скажу. Теперь слушай меня внимательно: Скажи: «О, нет!» И с выражением, словно ты действительно взволнована.

— О, нет! — воскликнула Скотти и перешла на шепот. — Что стряслось?