Сазерленд не желал терять времени на любезности.

— Ну, что ты выяснил?

— Я позвонил в магазин Неймана и поговорил с менеджером из отдела кредитных карточек. Он еще не успел мне ответить, однако сообщил по телефону все нужные сведения, — Бо достал из внутреннего кармана листок бумаги и заглянул в него. — Харолд Мартин Макдональд, возраст семьдесят один год, бывший служащий страховой компании из Атланты, теперь на пенсии. Четыре недели тому назад его дом ограбили и украли кредитную карточку магазина «Нейман-Маркус». Магазин уже аннулировал старую карточку и послал ему новую.

— И что это означает, Бо?

— А вот что. Человек, ограбивший Макдональда, взял его кредитную карточку. И почему-то не выбросил. Он явно вор-«гастролер». Приехав в Сазерленд, вор обратил внимание на ваш офис, потому что он находится на отшибе. С дороги, за четверть мили от вашего дома, его прекрасно видно. Вор открыл замок с помощью кредитной карточки, но ваша собака вспугнула его прежде, чем он успел залезть в офис, и убегая от Альфреда с фонарем и от Герцогини, он обронил карточку. Тайна раскрыта.

— А еще кого-нибудь из жителей города ограбили?

— Нет. Я думаю, он просто проезжал мимо, и покусился на ваш офис, — ухмыльнулся Бо. — Держу пари, ваша собачонка, которую он, видно, принял за добермана, так напугала его, что он убрался подальше от нашего городка.

— Ну, хорошо, — Сазерленд откинулся на спинку кресла и вздохнул. — Это действительно логично. И вроде бы я должен успокоиться, но мне по-прежнему кажется, что Хауэлл затевает недоброе.

Бо тоже так казалось, ведь теперь он знал, кто такая Скотти. Она и Хауэлл явно действовали заодно, но они охотились не за Сазерлендом.

— Эрик, я, честное слово, считаю, что вам не о чем волноваться. Наверное, вы столько ломали голову над этим происшествием, что вам теперь трудно отвлечься, но, пожалуйста, попытайтесь о нем позабыть и расслабиться, хорошо? Все в порядке!

Сазерленд встал.

— Вероятно, ты прав, Бо. Извини меня, что я так долго не отставал от тебя с этим. Надеюсь, мне удастся успокоиться.

Бо вышел из дома и медленно поехал в город. Очень может так получиться, что он больше не увидит старика. Бо даже удивился, что ему немножко жаль. Все-таки Сазерленд о нем заботился. Конечно, старик был очень требовательным, но благодаря ему Бо стал вторым человеком в округе. Бог свидетель, он, Бо, сделал головокружительную карьеру.

Но теперь конец уже близок. Об этом, хоть, может, и невольно, позаботились Скотти и Джон Хауэлл. Бо был уверен, что они не особенно в курсе. Он вел себя слишком осторожно. И не считал, что опасность совсем рядом. Еще разочек — и хватит. Тогда Эрик Сазерленд уже не будет ему нужен. Он, Бо, тогда сможет уехать…

Хауэлл посмотрел на то, что записала Скотти, и сравнил эти цифры и буквы с теми, что были в других бумагах.

— Что ж, совпадает буквально все, до последней цифры. Правда насчет «ПАОС»по-прежнему непонятно: нам еще предстоит выяснить, что это такое. Но если цифры обозначают дату, время и денежную сумму, то здесь написано «10 сентября в 3:30 ночи» и еще — «80.000 долларов».

Скотти присвистнула.

— Такого большого куша он не срывал до сих пор. У него тогда будет больше миллиона.

Хауэлл кивнул.

— Да, это какая-то крупная операция, о чем бы ни шла речь. И провернуть ее Бо собирается довольно скоро. До десятого сентября осталось восемь дней.

— Да, а на телетайпной ленте мне удалось разглядеть одно-единственное слово «СНФРМД». Бог знает, что это за сокращение, но ясно, что операция вот-вот должна начаться.

Скотти вышла на причал, Хауэлл шел следом за ней.

— Знаешь, — сказала Скотти, — у меня такое ощущение, будто Бо заметает следы. Последние несколько дней он был очень занят — словно хотел привести все в порядок. Это в его стиле: Бо во всем любит аккуратность.

— Если подумать, — откликнулся Хауэлл, — миллион баксов — это такая сумма, на которой вполне можно остановиться. Ведь о миллионе все мечтают, не правда ли? Может, это всегда было для Бо заветной мечтой. Если вложить эти деньги с умом, то в год можно получать… ну, скажем, сто пятьдесят тысяч.

— Не облагаемых налогом? С ума сойти…

— Да, Скотти, очень может быть, что птичка вот-вот выпорхнет из клетки. Вероятно, это твой последний шанс.

Скотти кивнула. Хауэлл прав. И дело не только в том, что Бо вдруг принялся наводить порядок в своих бумагах. Его отношение резко переменилось. Не только к ней. Его, правда, по-прежнему смущал тот небольшой пикантный эпизод, но Скотти замечала и нечто новое. В последнее время Бо был печален; казалось, он пережил какую-то очень большую утрату.