— Господи! Скотти, ты должна поесть. Неудивительно, что тебе стало плохо. Майк, сбегай к Бубе, принеси большой чизбургер и стакан молока.

Скотти села на диване.

— Что мне действительно сейчас нужно, так это сходить в туалет, — заявила она.

Вход в туалет находился в глубине кабинета. Скотти намеревалась пройти как можно ближе к столу Бо.

— Ты уверена, что дойдешь сама? — Бо был все еще перепуган.

— О, да! Это лишь минутная слабость.

Скотти повернулась к нему спиной, протиснулась между шерифом и письменным столом, незаметно взяла письмо и, держа его прямо перед собой, зашла в туалет. Закрыв дверь, она села на крышку унитаза и вскрыла конверт. В нем была четкая фотокопия документа, который мог стоить ей жизни. Она разорвала его на мелкие кусочки, бросила в унитаз, дважды спустила воду и проверила, не осталось ли какого-нибудь клочка.

Когда она вышла из туалета. Майк уже поджидал ее с чизбургером, половину которого Бо заставил съесть немедленно.

— Пойдем, — сказал он, когда Скотти поклялась, что больше не может проглотить ни кусочка, — я отвезу тебя домой. Тебе нужно отдохнуть.

Скотти покорно поплелась за ним. Ее хозяйка была на работе. Комната показалась Скотти чужой. Еще бы, она ведь проводила здесь так мало времени, познакомившись с Джоном Хауэллом! Бо помог ей подняться по лестнице, словно она была на последней стадии тяжелой беременности.

— Честное слово, Бо, я прекрасно себя чувствую, — пробормотала Скотти, впуская его в комнату. — Вот что значит поесть! Я просто слишком долго голодала, только и всего.

— Ты должна беречь себя, — тихо сказал Бо.

Он поднял руку и погладил Скотти по голове. Дотронувшись до щеки, рука замерла. Внезапно Бо нагнулся, чтобы поцеловать Скотти. На полпути их губы встретились. Они поцеловались еще раз, потом еще… События развивались стремительно.

Это было какое-то безумие. Тяжело дыша, они сорвали с себя одежду и упали на кровать. Объятия, стоны и пришедшее к ним обоим одновременно блаженство… Все это заняло минуты три, не больше, но Скотти понравилось. И ему, очевидно, тоже. Их давно влекло друг к другу, и они оба получили удовольствие, удовлетворив это плотское любопытство.

— Умираю, хочу сигарету! — пробормотал Бо, спуская ноги на пол и садясь на постели.

— Я и не знала, что ты куришь.

— Вообще-то я не курю. Вот уже лет десять. Но теперь мне вдруг захотелось сигарету.

Скотти рассмеялась.

— Наверное, старый рефлекс?

Бо тоже усмехнулся.

— Да, может быть. — Он указал пальцем на фотографию в рамочке, стоявшую на тумбочке. — Это твои родители?

— Да. Моя мать умерла.

— Ты на них непохожа. А на кого похожа? На бабушку?

— Кто знает? Это мои приемные родители.

— Вот как? И давно они тебя взяли?

— Совсем маленькой. Я самый обыкновенный подкидыш.

Бо на секунду умолк. На лице его отразилась жалость.

— Ты хочешь сказать, тебя подбросили к чьим-то дверям?

— Да, к дверям баптистского детского приюта в Хейпвилле, в деревянном ящике. И как раз подошла очередь моих приемных родителей… так что не прошло и двух дней, как меня им отдали.

Бо начал одеваться.

— Ладно, мне пора, — пробурчал он. — Дел невпроворот.

— Конечно. Спасибо, что дал мне выходной.

У порога Бо замер, но не оглянулся.

— Скотти… — похоже, ему было трудно говорить.

— Да?

— Как ты думаешь… мы могли бы об этом… забыть? Сделать вид, что этого не было?

— Ты переживаешь из-за Джона?

Бо немного помолчал и кивнул.

— Да.

— Конечно! Ничего не было.

— Пообещай, что никому не расскажешь. Ни Джону, никому. Никогда.

«Господи! — удивилась Скотти. — Да он говорит, словно девица».

— О’кей, — сказала она. — Я обещаю.

«А я играю роль парня», — подумала она.

— Спасибо, — сказал Бо и ушел.

Скотти встала и приблизилась к окну. Бо брел по дорожке. Подойдя к машине, он оперся локтями о крышу и уткнул лицо в ладони. А когда снова поднял голову, вид у него был сломленный, совершенно убитый.

Да, они с Бо принадлежат к разным поколениям, и проявляется это во многом. Она, например, никогда не придавала значения сексу. А он, видимо, придает.