— Господи, Скотти, ты ведешь себя так, будто никто, кроме тебя, не умеет управляться с этим агрегатом.

— Совершенно верно, — заявила Скотти.

Она чуть приподняла крышку ксерокса, подсунула под нее листок, который ей дал Бо, и одновременно отодвинула подальше лежавший под крышкой зеленый листок. Он скользнул по стеклянной поверхности, и упал в щель между ксероксом и стеной. Скотти нажала на кнопку, отдала Бо копию вместе с оригиналом и вернулась к своему столу, надеясь вопреки всякой логике на то, что Бо ничего не заметил.

— Послушай, Майк, — сказал Бо, направляясь к себе в кабинет, — я не понимаю, почему мы платим за обслуживание ксерокса, когда у нас тут имеется настоящий гений в области механики.

Скотти положила руки на стол и поплотнее прижала их, чтобы никто не заметил, как они трясутся. Ей удалось выпутаться, но из папки Бо пропал листок. Он застрял в щели за ксероксом, который весил целую тонну.

Хауэлл склонился над листками и несколько минут внимательно изучал их.

— Посмотри-ка сюда, — обратился он к Скотти.

— Ах ты, ублюдок! Как ты мог оставить мою кредитную карточку у Эрика Сазерленда?

— Знаешь, Скотти, если бы ты осталась у лодки, как я тебе велел, ничего такого бы не случилось. Но нет! Тебе приспичило подкрасться ко мне и до смерти напугать, так что я выронил проклятую карточку. Я уж не говорю о том, что если бы ты меня послушалась, нам бы не пришлось купаться в холодной воде.

Скотти надула губы.

— А по-моему, очень невежливо указывать людям на их маленькие промахи и делать из мухи слона. Это все в прошлом.

— Хорошо. Ты лучше посмотри сюда, — Хауэлл помахал бумажками.

— Все хорошо, кроме того, что история с моей кредитной карточкой вовсе не канула в прошлое. Карточка уже в кармане у Скалли, а отчет о том, как я использовала эту карточку, скоро к нему поступит.

— Ну, так перехвати это дурацкое письмо, вот и все. Разве не ты обычно приносишь в контору почту?

— Обычно я.

— Тогда приноси каждый день, пока не наткнешься на письмо. Ну, а теперь ради Бога, подойди сюда, взгляни на эти страницы и помоги мне понять, в чем тут собака зарыта.

Скотти поднялась с дивана и подошла к письменному столу.

— Ну, что такое?

— Вот, взгляни. Здесь, на полях возле каждой даты стоят буквы « ПАОС»и цифры. Какой длинный список! Это записи в течение трех лет, числа проставлены от одного до двадцати восьми. А здесь, на полях, еще какие-то цифры. Напротив «ПАОС».Я не думаю, что это шифр. Скорее всего, это расписание.

— А что за цифры написаны справа на полях? — спросила Скотти, ткнув пальцем в соответствующую колонку.

— Так… числа двузначные, от пятнадцати до шестидесяти, но разность все время кратна пяти.

— Наверное, это деньги. Прибавь несколько нулей, и получится куча денег.

— Дельная мысль. Так значит, что мы имеем? Может быть, здесь записан приход и расход?

— По-моему, да. Это деньги от наркотиков.

— Ты права только, если цифры в правой колонке — это деньги. Если он отдает или получает от пятнадцати до шестидесяти тысяч долларов за раз, значит, на корабле перевозились наркотики.

— Но мне не кажется, что это такие уж большие суммы. Я всегда считала, что за наркотики выручают миллионы.

— Конечно, но что если здесь учтены лишь его комиссионные?

Скотти провела пальцем по страницам и указала на другие буквы и цифры.

— А что ты скажешь об этом? Раз пять написаны цифры, помеченные буквами «ПАОС», а потом идут эти.

— Не знаю, — пожал плечами Хауэлл. — «А» — число. «Ф» — число. «Ц» — число. Опять «Ф» и «А» — и опять числа!.. В каждой колонке по семь цифр, они сгруппированы то по три, то по четыре. Рядом с каждой буквой тоже стоит дата. Может быть, и это расписание, но расписание чего-то, что повторяется не так часто, как в предыдущем случае.

— Возможно. Но что это за расписание?

— Кто знает? Однако для него это имеет большую ценность, иначе он не стал бы так тщательно прятать листки. Слушай, а как ты вообще напала на след Бо?

— Да тут особо нечего рассказывать. Мне сообщили, что кое-кто в полиции может быть связан с наркотиками.

— Но тогда под Бо уже копают?

— Нет. В том-то весь и фокус! Под него должны копать, но не копают, — Скотти улыбнулась. — Никто, кроме меня.