— Не нам, — нагло поправил его Хащ.

Столяр понял.

— Каждому из любого вашего списка. Персонально... Но вы мне другое скажите, если вы такие драматурги. Что делать с этими дурацкими переговорами с властями, на которых так настаивают иностранные дипломаты?

— Очень просто! — сказал Хащ, не задумываясь. — Тут нужно совершить ход конем.— Обещанием получить студию он был на первый случай удовлетворен. Теперь засуетился отрабатывать. — Сейчас сочиним...

Тут же Дудинскас с Хащом уселись за стол под яблоней и стали прокачивать ситуацию.

Как себя повести Виктору Илларионовичу, чтобы вконец не поссориться и с «мировой общественностью», и с оппозиционерами новой волны,которые, хоть и со скрипом, но согласились пойти под его начало? Что, вообще говоря, только и делало переговоры официальными,потому что строго обозначало стороны...

Понятно, что как руководитель Верховного Совета сам Столяр вести переговоры не должен: не соответствует уровень.То есть если за стол садится Всенародноизбранный,тогда и Столяр. Но Батька,понятно, ни за какой стол не сядет. Он уже выставил от себя какого-то клерка. Тогда и Столяра должен представлять кто-то из помощников. Или скажем... водитель.

Посмеялись. Столяр подошел, выслушал, махнул рукой и снова отправился колоть дрова.

Тут вот Юра Хащ, режиссер, хлопнул себя по лбу. Посмотрел на Дудинскаса, словно оценивая, в состоянии ли тот его понять. Ну конечно же! Все очевиднее очевидного. У Столяра есть только один способ выйти сухим из этой глупой истории, не став причиной срыва переговоров, что подорвет его авторитет, и не устранившись от них, что ополчило бы на него оппозицию, лидеры которой видят, как этот авторитет растет, и откровенно опасаются, что Столяр может захватить бразды.

— Виктор. Илларионович. Должен. Исчезнуть.

— То есть как? — спросил Дудинскас.

— Очень просто. Тихо слинять, никому ничего не объясняя, — Хащ, уже заведенный, уже развивал захватившую его идею. — Представляешь, какой поднимется гвалт?! Вот начало предвыборной раскрутки, согласись?!

Дудинскас соглашаться не спешил. Хотя... Что-то интересное в этом предложении было. Да и Столяр, его выслушав, не отмахнулся.

Неясно было только, как и когда потомон объявится.

Но тут появился господин Вестерман, и в этом полудетективном сюжете они не успели дописать финала.

Кунц Вестерман в Дубинках бывал несколько раз. Однажды даже в качестве хозяина. Вскоре после ухода Федоровича и назначения министром иностранных дел молодого гэбиста Столыпова господин Вестерман придумал собрать европейских послов в Дубинки на дружеский ужин и пригласить на него нового министра, заметно выигрывавшего на фоне предшественника. Расчет был на то, что в неформальной обстановке удастся установить хоть какой-то контакт с новым главой внешнеполитического ведомства. К тому же тот по совместительству был назначен еще и вице-премьером, что свидетельствовало о его приближенности к Всенародноизбранному,а значит (можно надеяться), и о некоторой возможности с его помощью на Батькухоть как-то влиять.

Вечер тогда удался на славу, хотя своим гурманством господин Вестерман доставил немало хлопот супруге Ду-динскаса, принимавшей гостей. Правда, лучшим поводом для сближения стали не изысканность стола и даже не тщательно подобранная лично господином Вестерманом музыка (он оказался еще и музыкант), а капризы погоды. Из-за обрушившегося на Республику снегопада послам во главе с англичанкой Дженни Бирс на ее суперпроходимом джипе пришлось до глубокой ночи выбираться, толкая и вытаскивая машины из заносов, из-за чего министр Столыпов едва успел к президентскому самолету (утром они летели в Москву). Такие приключения сближают; Вестермана с министром оно сблизило до дружбы.

Встретившись со Столыповым на одном из приемов, куда Дудинскаса по старой памяти еще приглашали, Виктор Евгеньевич выразил ему свое «восхищение»: его предшественник Павел Павлович Федорович на такую вылазку бы не отважился, отчего (в том числе) и не мог рассчитывать на дружбу в дипкорпусе — ни с кем, кроме «номенклатурных» послов СНГ.

Виктор Столяр произвел на господина Вестермана благоприятное впечатление.

Начиная с того, как красиво этот симпатичный пареньрубил для костра дрова. Как просто и свободно держался, как легко и непринужденно шутил.

Глядя на кипящий котел с покрасневшими раками, Виктор Столяр, обращаясь к дипломату, не без подтекста заметил, что, пожалуй, только раки от невыносимости условий хорошеют.

Кунц Вестерман не без подтекста вспомнил, что, кажется, в английском парламенте уже давно дебатируется проект закона, запрещающего варить раков заживо.

Немного помолчав, Виктор Илларионович с грустным сарказмом произнес:

— В наших условиях достаточно бы запретить бросать их в холодную воду. Чтобы не такмучались.