Шрифт:
— Ты под слежкой! За тобой следит не Police Judiciaire!
— Да ладно! А кто? Мафия? Инопланетяне?
— ДСРИ!
— Чего?
— ДСРИ!
— Я не пойму никак, кто? Напиши мне месседж.
— Сейчас, но я его сразу сотру.
Она прислала мне четыре буквы: «DSRI» — и тут же стерла их.
Вообще-то название «конторы» пишется вот так: «DCRI», но она намеренно заменила одну букву. Агенты частенько так делают, наверное, чтобы не попасть сразу под ухо «большого брата», а может быть, опасаются своих коллег, немедленно реагирующих на ключевое слово.
— Вторая буква пишется не так, а как «Сити», понял?
— Нет.
И тут я услышал в наушниках высокий голос нервно вскрикнувшего мужчины:
— Il est con ou qoi? [12]
У меня в мозгу тут же включился сигнал тревоги, и я стал соображать стремительно, в экстренном режиме:
— Кто это был, Катрин?
— Где?
Она тоже явно нервничала.
— Я слышал сейчас мужской голос. Кто находится рядом с тобой?
— Никого здесь нет.
12
Он совсем дурак, что ли? — Фр.
— Не ври. Кто рядом с тобой? Я слышал своими ушами. Он назвал меня коном… [13]
Я реально разозлился и готов был на этом закончить разговор и отношения вообще.
Видимо, она почувствовала это и неохотно уступила моему напору.
— Это был Андрей? Никитин?
— Да.
— Дай ему микрофон.
— Его здесь нет. Я выгнала его из комнаты.
— Скажи ему, что я не кон. Поняла?
— Ладно, скажу. Но ты понял, что я тебе сказала?
— Нет, не понял. Это всё твои фантазии. Я не знаю, что такое ДСРИ. Ты просто стебешься надо мной.
13
Очень распространенное французское ругательство, означающее в вольном переводе «идиот», «дурак».
— Нагугли! Я тебе потом перезвоню!
— Ладно, потом. А сейчас я хочу переговорить с твоим Никитиным.
— Перестань. Ревнуешь, что ли? Он не мой. Это всего лишь партнер, я тебе говорила, у нас нет ничего, кроме бизнеса. Мой мужчина — это ты, но я не могу создать с тобой семью. Ты женат.
— Это мы уже обсуждали.
— Да, я перезвоню тебе, будь умницей, проверь на «Гугле»…
Я набрал четыре буквы в поисковой системе и вскоре оторопело узнал много нового для себя.
Оказывается, еще в августе 2008 года по инициативе Николя Саркози, президента Франции, две вечно конкурировавшие между собой французские спецслужбы ДСТ (Direction de la Surveillance du Territoire — контрразведка) и РЖ (Services des Renseignements Generaux — внутренняя разведка) были объединены в одну секретную суперструктуру, которую французы и назвали Direction centrale du Renseignement Int'erieur — ДСРИ.
То есть ДСРИ — это тайная полиция и контрразведка в одном флаконе.
Французам свойственно приукрашивать все таинственное и «государственное», так что в общественном мнении эта секретная организация наделялась какими-то мифическими и демоническими свойствами и возможностями.
На самом деле на ее счету на сегодняшний день столько же политических скандалов, сколько и общественно резонансных дел. А проколов, пожалуй, количественно больше, чем известных успехов.
Ну, в любом случае я совершенно не видел причин для этой «конторы» интересоваться мной. Разве что по ошибке.
Хотя, вспоминая все странности поведения Катрин, я был склонен поверить в то, что она каким-то неясным образом, но тесно связана со спецслужбами.
В последующих переговорах по скайпу, СМС и различным телефонам Катрин сообщила мне всю актуальную легенду:
• никакой ошибки нет. В «конторе» дураков не держат;
• мной занимается очень крутое подразделение, уровень «максимально высокий»;
• мое досье находится в фазе активной разработки, как они говорят — «досье сенсибль».
Я только и твердил в ответ, что это какая-то ерунда, ошибка или розыгрыш. По какой причине понадобилось ДСРИ заниматься мной?
Катрин раздраженно повторяла, что, поскольку за мной следят уже давно, она сможет помочь мне, только если я все срочно и чистосердечно расскажу ей.
В этой связи у меня возникло сразу два вопроса: «Что рассказывать-то?» И второй: «Как она мне поможет?»
«Шери» напомнила мне, что ее родственники, например отчим и другие, весьма высокопоставленные шишки в Системе.
А насчет «что рассказывать?» она просила меня не «включать дурака» и перестать прикидываться. Времени мало, и надо спасаться.
Еще она говорила, что это подразделение не занимается какой-нибудь ерундой вроде десятка-другого миллионов. И раз я у них на крюке, то дело мое крупное и оно безнадежно.
Словом, вот так мы, как говорится, какое-то время толкли воду в ступе.
Бодяга продолжалась несколько дней. Я уже был как в тумане. Не знал, что и думать. Но, во всяком случае, что я мог предпринять? Только ждать, когда у французов пройдет очередной заскок, и надеяться, что нас не отравят, не застрелят и не посадят по ошибке.