Не хватало, чтобы меня поучала какая-то жемчужина!
– пробурчал сквозь зубы Ясон, но нимфа его услыхала.

О, вот тут ты прав: будь я по-прежнему розовой жемчужинкой на женской груди, я нежилась бы на теплой коже и блаженствовала от собственной неповторимости и влюбленных, которые роились вокруг меня и Геры сладострастными толпами! Но тогда я, как ты сейчас, не понимала, что это и есть моя беспечальная юность, синоним которой - счастливая глупость!

Но старый кентавр, мой воспитатель и учитель, всегда говорил, что единственное, к чему должен стремиться человек, да и любое другое существо - это мудрость и знания! Ты же ратуешь за глупость?
– не поверил нимфе Ясон.

За юную глупость!
– уточнила нимфа.

А в чем разница?

В том, что в молодости ошибки совершаются для того, чтобы человек смог приобрести опыт на будущее - и исправить. Когда же человек состарился - исправлять огрехи бывает поздновато! Из маленького ростка может вырасти роза или репейник. Из кряжистого пня вряд ли что прорастет!

Ты говоришь мудрено: много слов, но не вижу сути!

Нимфа расхохоталась:

Вот ты и опять в ловушке, милый Ясон! Не я ли предупреждала тебя: не верь словам - доверяйся поступкам!

Ты снова права, чаровница!
– не сдержал улыбки И Ясон. Ему вдруг пришло в голову, что прелесть их беседы вот тут, на ласковом побережье моря, под теплым солнцем - радость сама по себе, и не всякая минута существует для того, чтобы что-то постигнуть или чему-то научиться.

Так Ясон научился ценить миг отдохновения, сам этого не заметив.

Так как же твоя сказка, нимфа!

О, ты способный ученик!
– воскликнула та в ответ.- Ты, еще ничего не услыхав, уже судишь! Но пусть: как хорошо, когда есть кому слушать женские сказки.

И нимфа ненадолго задумалась, собираясь с мыслями.

Дворец Геры, стройное здание с многочисленными воздушными колоннами, был задуман, как воплощение грез. Грезами было и бытие на светлом Олимпе. Грезами с налетом театральности: слезы были беспечальны, а уж гнев непременно с громами и молниями, только что кастрюлями друг в дружку не швыряли гневливые боги и богини.

Причиной споров и ссор часто становились пустяки: косо брошенный взгляд, взмыленная лошадь в конюшне, на которой неведомо кто катался всю ночь, с заката и до рассвета; споры из-за того, что какой-нибудь насмешливый бог одну красавицу-богиню предпочел другой. Но чаще всего Олимп гневался и бушевал и без всяких причин, просто потому, что божества веками, тысячелетиями должны были видеть все те же постылые лица, слушать знакомые до мелочей разговоры. Лишь жители земли, живыми или после смерти сподобившиеся ступить на божественные небеса, немного разнообразили бездумную скуку, разъедавшую бытие богов и богинь, как ржавчина разъедает с годами железо.

Но боги стыдились того интереса, который вызывал каждый новоприбывший на Олимп. И Гера, супруга Великого Громовержца, не была исключением, хотя благодаря ее высокому положению у ее опочивальни всегда стояли на посту взятые живыми на небо. Были то, как правило, юноши, отличавшиеся при земной жизни редкостной красотой или умом. Впрочем, Гере до ума своих стражников дела не было. Но если можно слукавить с прочими, да и самой себе не признаться, то как утаишь чувства, когда соглядатай - на твоей груди, рядом с сердцем. Жемчужина на цепочке не могла не заметить, что, всякий раз, как на посту стоял светловолосый зеленоглазый юноша по прозвищу Дарий, сердечко богини начинало стучать чаще и отчаянней, хотя Гера проходила мимо юноши с видом гордым и неприступным.

Была лунная ночь на земле. На Олимпе, хоть ровный и ясный свет, как и многие века подряд, струился по- прежнему ярко, было время сна. Но попробуй усни, когда простыня кажется раскаленной, а сухой и безветренный воздух, кажется, проникает в каждую пору кожи.

Гера вертелась на ложе, не в силах ни уснуть, ни чем-нибудь заняться. Наконец, бесцельное времяпровождение вконец утомило богиню. Она вскочила с ложа и трижды хлопнула в ладоши, призывая прислужниц. Само оно так получилось, или Гера случайно не сдержала четвертый хлопок, но, как бы то ни было, а на пороге опочивальни тут же возник Дарий. Четыре хлопка - сигнал угрозы или опасности, при котором стражи должны без промедления явиться на зов. Дарий, чья очередь была стоять на посту, и явился.

Был юноша молод и, пожалуй, чересчур изнежен. Плавность линий его фигуры наводила на мысль, что из него могла бы получиться прелестная девушка, не напутай природа. Руки с нежной и гладкой кожей, маленькие и аккуратные кисти. Невысокого роста, Дарий лишь чуть возвышался над Герой. Ей достаточно было привстать, чтобы глаза юноши и богини столкнулись.

Лицо Дария, еще более, чем фигура юноши-подростка, напоминало лицо молоденькой девушки. Огромные синие глаза, опушенные темной каймой ресниц, пухлые губы, которые всегда словно готовы к улыбке иль поцелую, ароматному и нежному, небольшой чуть вздернутый нос, сглаженный подбородок, а особенно ямочка на левой щеке,- нет, Дарию явно следовало бы сменить пол.

Я явился на твой зов, богиня!
– голос Дария был подстать его облику: тихий и звонкий одновременно.- Но,- юноша только тут вспомнил о прикрепленном к поясу мече и ухватил оружие за рукоятку, поднимая меч двумя руками,- я не вижу, о великолепнейшая, что бы грозило моей госпоже!

То ли на Геру нашло временное помешательство, то ли виноват сладкий и душный воздух, которым напоен Олимп, но богиня в ответ протянула к юноше руки и молвила:

Моя угроза, погибель и спасение - ты, мой господин!