Тут уж и отец, и я приросли к месту, как пораженные молнией. Отец сбавил тон, глядя на кусты, в которые забился незадачливый мой ухажер почти с отеческой нежностью, вероятно, представляя тот день, когда он войдет во дворец отцом жены царя!

Клянусь Олимпом!
– воскликнул отец.- Вот уж никогда не думал, что моя дочь может приглянуться такой высокорожденной особе!

Тут из зарослей, услышав, сколь высоко ценит его мой отец, вылез юноша, прятавшийся там в ожидании развязки...

В этом месте повествования поэт, подпрыгивавший от нетерпения, не выдержал:

Но, незнакомка,- воскликнул юноша.- Неужели и после такого трусливого поведения, недостойного и беспородной шавки, твое сердце не отвернулось от этого мерзавца, который готов был, спасая свою шкуру, бросить тебя на произвол судьбы и разъяренных родителей? !

Царь хотел, было, взглядом заставить поэта помолчать, но девушка уже отвечала.

О, добрый юноша! Я вижу, ты не совсем понимаешь обычаев нашей земли! Дело в том, что девушка, пока не связана узами брака, может как ей угодно распоряжаться собой: никто не станет стеснять ее свободу до тех пор, пока ее поведение соотносится с местными понятиями и обычаями. В то же время, отец, брат или близкий родственник могут безнаказанно заколоть незнакомца, в неподобающем месте заговорившего с девушкой - и законы простят убийство. Женщина - вода! Попробуй удержи! Мужчина - металл, негоже ему поддаваться женским чарам! Потому и юноша, что мне приглянулся, за меня опасался не более, чем если б мы и вообще бы оставались одни. А вот ему, в случае гнева моего отца, смерти избежать вряд ли: считается, тем лучше и прекраснее девушка, чем больше обожателей до ее свадьбы прибьет на смерть ее семья. А мой отец мог похвастать лишь двоими, что, бесспорно, сказалось бы на сумме выкупа, который обязан уплатить благородный жених родителям невесты.

Поэт пробурчал что-то невразумительное. Что-то, как всем показалось, о глупцах и их глупых законах.

Ино же, по молчаливому знаку царя Афаманта, продолжила хитросплетения повествования.

Итак, юноша,- говорила Ино,- тут же признался в своей любви ко мне. И получил согласие родителей. Счастье мое было бесконечно.

Клянусь великими богами Олимпа,- сказал мой суженый,- что всегда и везде быть нам вместе! Буду любить тебя, как не любили доселе ни одну женщину на земле! И, какие бы испытания не выпали на нашу долю, в единении мы отыщем силы противостоять всему, что пошлют нам боги!

Я, ослепленная радостью, не обратила внимания на его последние слова. Да, и какая девушка поверит, что, кроме любимого и ее чувства к нему, в мире есть что-то, достойное внимания. О, как слепа я была тогда!
– Ино скорбно покачала головой.

Были сказаны все слова, соблюдены все формальности. С утра до ночи правитель посылал в наш дом щедрые и богатые подарки. Все только дивились его вниманию, которым правитель опекал будущих супругов. Наконец, настал день моей свадьбы.

Мы шли рука об руку к храму, где небеса соединят нас навеки.

Я, пунцовея, ловила быстрый шепот толпы:

Прекрасная пара! Как они превосходно подходят друг к другу!

А мой возлюбленный, наклоняясь, шептал мне на ухо:

Бутон моей души! Цветок мой! Еще немного: мы навеки соединимся в вечном союзе пред землей и небесами!

О, как томительно ожидание,- отвечала я с таким же пылом и восторгом, которые, я видела, сжигают моего жениха, заставляя ускорять шаги. Мы бы бежали к храму, не шипи моя мать позади:

Хоть людей, бесстыдники, постесняйтесь! Вам еще долгие годы бегать друг за дружкой, а народ желает вволю насладиться свадебной процессией.

Мой нареченный лишь усмехался, но не забывал бросать в толпу горсть мелких денег, время от времени восклицая:

Ни один не останется в стороне от моей радости! Пусть сегодня все напьются за наше здоровье!

Благополучного потомства!
– кричала толпа, повергая меня в краску.- Дюжину деток!

Нам оставалось лишь подняться на ступени храма, как, словно черный смерч, влетели на городскую площадь всадники.

Мгновенно празднество сменилось страхом. Народ, топча и опрокидывая слабейших, бросился врассыпную. А всадники бросали в толпу длинные прочные веревки, арканя людей, как баранов.

Я не знала, на каком свете моя душа, так поразил ужас все мое существо. Мой возлюбленный заслонил меня, простирая руки к спешившемуся с коня всаднику. О, как ужасен был его вид, как смрадно было дыхание, когда разбойник открыл рот.

Говорил он так, словно греческий был ему чужим языком или, к примеру, как человек, лишившийся всех зубов.

Что тебе надо, злодей?-смело сказал мой жених, с презрением глядя на возвышающуюся над ним груду костей и мяса.

Да, вот! Прослышали мы в наших лесах, что правитель женит племянника! Как же можно было не пожаловать на свадьбу?
– насмешливо ответил злодей.

Судя по тому, что прочие занялись грабежами и поджогами, пред нами стоял атаман разбойничьей шайки. Слухи вокруг неожиданных нападений на мирных жителей и торговые караваны, эти слухи давно висели в воздухе. Но никто б не подумал, что шайка голодранцев рискнет заявиться в вооруженный лучшими воинами царства город.

Так это твоя невеста?
– заинтересованно прищурился разбойник, оглядывая меня с головы до ног.

А тебе что за дело?

Злодей коротко хохотнул, поигрывая кинжалом. Металл сверкнул. Мне показалось, что сердце мое сейчас разорвется от ужаса. Но разбойник тут же спрятал оружие.