После этого младшая дочь Дарета стала приходить к юноше каждую ночь, а с наступлением утра потихоньку уходила. Полидор до того прилепился к ней сердцем, что возненавидел рассвет.

Однажды, месяц спустя, девушка по обыкновению пришла к нему и повела такую речь:

До сих пор о наших свиданиях никто не знает, но рано или поздно тайное становится явным. Если наша тайна откроется, нам несдобровать. Увезите меня отсюда. Тогда нам не придется скрывать от людей свою любовь.

Послушал Полидор свою возлюбленную и бежал с нею в далекие края, где жил бывший подданный его отца. Узнав от наследника доблестного Ания, в чем дело, тот приютил влюбленных у себя в доме.

Миновал год. Как-то раз девушка говорит:

Убоявшись родительского гнева, мы бежали из дома. Но вот уже прошел год, и отец с матушкой, должно быть, тоскуют обо мне. Я думаю, теперь, спустя столько времени, они простили нас. Давайте вернемся домой..

Сели они на корабль и вернулись в родной город. Оставив девушку на корабле, Полидор пошел к ее родителям:

Хотя ничего, кроме добра, я от вас не видел,- сказал он,- я совершил недостойный честного человека поступок. Я знаю, грех мой велик, и все-таки тешу себя надеждой, что спустя столько времени гнев ваш немного остыл. Поэтому мы с вашей дочерью и решили вернуться. Умоляю, простите нас.

Изумлению Хамады не было предела, а когда Полидор показал старику алый поясок, тот и вовсе обомлел:

Этот поясок,- молвил он,- ваш покойный отец преподнес моей старшей дочери по случаю помолвки. Когда она умерла, мы положили его в гроб. Что же до младшей дочери, то вот уже год, как она захворала и не встает с постели. В таком положении она никак не могла бежать с вами из дома.

Послал тогда Полидор слугу на корабль с приказом привести девушку, однако тот, вернувшись, доложил, что никого, кроме кормчего, там не нашел.

И вдруг старшая дочь поднялась с постели и заговорила:

По уговору должна была я стать женою Полидора, но раньше времени покинула сей мир, и домом моим стал могильный холм. Однако, узы, связывающие меня с Полидором, все еще не прервались, и посему дух мой нынче предстал перед вами. Прошу вас, выдайте, сестрицу за Полидора. Коли сделаете, как я прошу, она тотчас исцелится. Таково мое искреннее желание. Если же поступите противно моей воле, она умрет.

С этими словами дух умершей взял за руку Полидора и, заливаясь слезами, простился с ним, затем поклонился отцу и матери, после чего обратился к младшей сестре:

Став женою, свято блюди свой дочерний долг, заботься о родителях. А теперь мне пора. Прощайте...

Не успел дух произнести эти слова, как по телу младшей сестры прошла судорога. Она рухнула на пол и, казалось, испустила дух. Но вдруг девушка очнулась, а недуга ее как не бывало. О том, что было с нею перед этим, она не помнила.

Дарет выдал ее замуж за Полидора, и зажили молодые счастливой и долгой жизнью.

Медея, услышав последнюю фразу Теламона, улыбнулась, и начала свой рассказ:

Трое паломников направлялись к огнедышащей горе Хорай. Один был горожанином, другой - жрецом, третий - сельчанином. Случилось им заночевать в местном храме богини Персефоны. Жрец попробовал погрузить палец в «кипящую котловину».

Не так уж и горячо,- удивленно вымолвил он.

Но, вытащив палец, он почувствовал нестерпимое

жжение. Пришлось ему снова погрузить в воду свой палец. Так он проделал несколько раз, и с каждым разом погружал руку все глубже, пока она не скрылась целиком. Вскоре над поверхностью воды осталась лишь его голова.

Что-то с непреодолимой силой тянет меня вниз,- выкатив глаза жаловался он.

Ему было страшно и горестно. В конце концов двое его спутников со слезами на глазах вынуждены были оставить его и пуститься в обратный путь.

От них то я и услышала рассказ о том, что случилось со жрецом.

Есть в Арголиде «кипящая котловина». Некий Инах, живущий неподалеку от источника, собирался пойти в горы за хворостом, но завтрак запаздывал, и он боялся, что отстанет от своих спутников. Разозлившись на мать, он пнул ее так сильно, что она упала.

Проходя мимо котловины, он - неожиданно для всех - свалился в нее. Подоспевшие спутники схватили его за голову, пытались удержать, но тщетно - он весь ушел в котловину.

И теперь еще то место называют «Преисподняя Инаха». Если там произнести имя Инаха, котловина тотчас забурлит барашками.

Глаза Медеи горели, щеки раскраснелись, морской ветер расплескал во все стороны пышные волосы.

«Почему я раньше не замечал, как она красива,- думал в это время Кастор,- почему?»

Медея,- произнес он,- расскажи что-нибудь еще, расскажи...