В доме, куда поместили Алопу и Аскания, оказались еще две какие-то женщины. Сбросив одежды, супруги улеглись спать. И, хотя столы ломились от вина, снеди и фруктов, после перенесенных в дороге тягот, гости не могли даже смотреть на еду. И тотчас уснули.

Но вдруг мучительная бессонница напала на молодоженов, и они стали беседовать о разном. Тогда-то и поклялись Асканий и Алопа не падать духом, что бы ни случилось с ними в пути.

Тем временем наступила глубокая ночь. Вдруг в глубине дома послышались чьи-то шаги. Пока супруги терялись в догадках, шаги становились все ближе и ближе. Дверь тихонько открылась, и не успел еще Асканий подумать: «Кто это там такой?» - чья-то могучая рука ухватила его за волосы и сдернула с постели.

Асканий был силен, однако все это случилось до того внезапно, что он не успел даже схватиться за меч, лежавший в изголовье. Кто-то открыл настежь окно и выволок его наружу. Загремел страшный, грубый голос почти над самым ухом Аскания:

Эй, ты, Ифит, проклятый забулдыга и лентяй! Ты здесь? Делай свое дело!

Я готов!
– раздался ответ, и в тот же миг гостя выволокли на улицу.

Тут, упреждая дальнейшие события, надобно сказать, что в стене в глухом углу дома с давних пор находилась потаенная клеть, закрытая двустворчатой дверцей, а внутри клети зияла огромная яма - точь-в-точь колодец, только дно было утыкано медными кольями.

Много лет заманивали сюда прохожих людей, приготовляли для них вино из дурманного зелья и, напоив, сбрасывали в эту самую яму. Слуг тоже напаивали до беспамятства, потом раздевали и, кого хотели убить, убивали, а кому хотели оставить жизнь - щадили и брали в свою шайку.

Вот в какое место, сами о том не ведая, угодили Алопа, Асканий, их воины и слуги!

Итак, человек по имени Ифит, выволок Аскания во двор и потащил к этой самой стене. Там он распахнул створки двери и принялся заталкивать пленника в клеть. Сын Бианта изо всех сил вцепился в створки и не поддавался. Тогда Ифит, не разжимая своих рук, шагнул внутрь и потянул Аскания к яме. Но едва только разбойник наклонился над колодцем, пленник вывернулся и со всего маху толкнул его. Он рухнул на колья головой вниз.

Победитель затворил дверцу, подошел к дому и спрятался у окна, возле которого его так позорно пленили. Усевшись на корточки, Асканий стал размышлять, что же ему теперь делать, но так ничего и не придумал. Хотел, было, пойти и разбудить воинов и слуг, но они были мертвецки пьяны. Да к тому же мостик, ведущий к их дому, куда-то исчез. Тогда он бесшумно прополз поглубже под самую опочивальню и прислушался.

Оказалось, что сладкоголосый жрец пришел к Алопе. И вот что он нежно распевал жене Аскания:

Я, верно, противен Вам, госпожа. Но сегодня днем ветер откинул завес Вашей дорожной одежды и, увидев Ваше лицо и Вашу фигуру, я не могу более ни о чем думать. Вина моя простительна, согласитесь?
– с этими словами он прилег к ней.

У меня есть давний обет,- ответила Алопа,- когда я выступила в далекий путь с мужем, то поклялась сто дней блюсти сердце свое и тело в чистоте. Осталось только лишь три дня, не все ли Вам едино? Подождите немного, и я покорюсь Вашему желанию без сопротивления, обещаю.

Но,- возразил жрец,- со мною добродетели Вашей только прибавится.

Тот, кто был мне опорой и защитой, погиб у меня на глазах,- сказала жена Аскания.- Что ж, я вся в вашей власти и не смею Вам противиться. Но, ведь, Вы, кажется, не сделали еще никаких приготовлений. С Вашей стороны это невежливо.

Перестав домогаться ее, жрец сказал:

Вы правы,- и ушел вглубь дома.

Сидя внизу и слушая все это, Асканий досадывал на жену, а она размышляла: «Ведь не мог же мой муж умереть столь унизительной смертью». В полу возле ее постели оказалась большая щель. Сын бога нашарил возле себя щепку и просунул ее туда.

«Он жив!» - подумала жена, увидев щепку, и потянула ее к себе. Она быстро сообразила, в чем дело.

Жрец снова зашел в спальню и приступил с уговорами, но она придумала еще какую-то хитрую уловку, и он ушел. Тогда она тихонько открыла окно, и Асканий, выбравшись из-под дома, вошел, наконец, к ней и оба бесшумно расплакались.

Уж если пришла пора умирать, то умрем вместе!
– решили они.

А что с моим мечом?
– спросил муж.

Оказалось, что Алопа успела спрятать меч под кровать. Асканий очень обрадовался, накинул ей на плечи легкое платье, и они, крадучись, подошли к дому, где пировали их слуги и охранники. Заглянув внутрь, супруги увидели большой очаг, на нем не то семь, не то восемь подносов. Среди объедков многочисленных кушаний сидели люди, рядом с ними валялись луки, колчаны, полные стрел, мечи и ножи. На низком столике перед жрецом стояли миски белоснежного серебра с недоеденной едой, а сам он спал, опираясь на подлокотник и свесив голову.

О, Афродита, о, милосердная богиня, помоги мне! Дозволь хоть единый раз взглянуть на родителей,- взмолился Асканий и подумал: «Жрец спит и ни о чем не подозревает. Подбегу, отрублю ему голову, а там и приму свой конец вместе с женой. Все равно нам отсюда не выбраться!»

Подкрался он и изо всей силы рубанул мечом по обнаженной шее. Захрипел жрец, замахал руками, но Асканий ударил еще раз, и тот испустил дух. Подручные жреца, хоть и было их там немало, но воистину, здесь помогла Афродита!
– видно, решили так: «Сюда внезапно ворвалась несметная толпа; нашего вожака убили.» А поскольку попали они в разбойники также не по своей воле, то и не думали сопротивляться. Все они в один голос твердили: