– Давай не будем с кишками связываться… Посадим на кол, или повесим на воротах… – он сделал крохотную паузу, как бы обдумывая варианты и предложил: – или на рее «Арлекина»… Опять же сжечь можно, но пока костер приготовят… – После последних слов командора, в воздухе ощутимо потянуло дерьмецом – кто-то обкакался. Предположительно – Дож. Хотя не исключено, что и еще кто-то – за компанию.

– А-а! Делай, что хочешь! – махнул рукой Денис. – Мне уже все равно. Лишь бы побыстрей – действительно спать хочется.

Получив карт-бланш, Шэф вытащил из своего бездонного кармана шнур, самого зловещего вида, споро завязал петлю и ловко накинул ее на шею пребывающего в прострации Дожа. Последнее действие и вывело его из ступора.

– Пощады! – неожиданным басом взревел Эмидус и после того, как в комнате воцарилась настороженная тишина, фальцетом добавил: – И справедливости!

Все присутствующие в комнате бывшие сторонники Дожа, бывшие потому, что они всеми, доступными им, невербальными способами: выражением лиц, дистанцированностью от кресла низложенного и низвергнутого предводителя, верноподданническими взглядами, бросаемыми на компаньонов и прочими незаметными глазу, но очень заметными подсознанию способами, давали понять, что не имеют ничего общего с этим мерзавцем, умудрившимся навлечь на себя гнев таких уважаемых людей, как Лорд Атос и Лорд Арамис – мир и благополучие с ними обоими! – а в комнате оказались по несчастливому стечению обстоятельств и готовы покинуть помещение по первому же знаку, поданному Высокими Лордами!

Так вот, в ответ на наглое заявление Дожа, с требованием пощады и справедливости, они закатили глаза, зацокали языками и начали оживленно перешептываться, поражаясь наглости Эмидуса, посмевшего открыть рот в присутствии, можно смело сказать – коронованных особ, да еще и не постеснявшегося выдвигать какие-то смехотворные требования! Все присутствующие единогласно осудили такое поведение Дожа, примерно как Евросоюз и Штаты возвращение Крыма на историческую родину, то есть очень горячо и эмоционально.

– Так. Всем заткнуться! – прервал это фиглярство Шэф, а после мгновенно наступившей тишины, обратился к непосредственному виновнику торжества: – Дык, милый! Вот насчет чего-чего, а насчет справедливости можешь не сомневаться ни единой секунды. Справедливость восторжествует! – Слово Северного Лорда! Мы сюда, собственно, за этим и явились! – Недоверия во взгляде Дожа не заметил бы только кот Базилио и то только, будучи в своих темных очках, и при условии, что ему за это заплатили. Эмидуса гложили самые темные подозрения, что справедливость, в его случае, не будет проявлена, а если и будет, то окажется не такой справедливой, как бы ему хотелось. И нужно честно отдать долг его прозорливости – тяжелые предчувствия его не обманули. – Ты послал боевого мага и своего каменного истукана, – возобновил свое обличительное выступление Шэф, словно прокурор Руденко на Нюренбергском процессе, – чтобы они нас убили и забрали меч… Так? – Видимо, отвечать на риторические вопросы, Дож считал ниже своего достоинства, потому что никакого ответа главком не получил и был вынужден продолжать свой монолог, так и не ставший диалогом. – Мы, как добрые люди, даже не стали убивать тебя на месте, а предложили разумный компромисс – выплатить виру. Всего-то пятьдесят тысяч золотых… – Прозвучавшая цифра подействовала на присутствующих по-разному. Лицо Дожа приняло какое-то грустное и даже – скорбное выражение. И что характерно, в этой грусти присутствовала даже какая-то значительность, монументальность и можно сказать – величавость! Примерно с такой миной мог бы наблюдать шведский король Густав Второй Адольф, как при первом выходе в море тонет военный корабль «Ваза», в проект которого он лично внес множество дуболомных изменений, которые и привели к катастрофе, но, к сожалению, он в это время находился в Пруссии, а жаль… На лицах же челяди появился нездоровый румянец, а глаза лихорадочно заблестели – они представляли себя на месте Эмидуса и были уверены, что уж они-то такой глупости, как сначала связаться с со страшными северными варварами, а потом отвергнуть их по-царски щедрое предложение – откупится, и решить дело миром, никогда бы не сделали! Что тут можно сказать? Только одно – «Каждый мнит себя стратегом, видя бой со стороны». – И что мы получили в ответ? – скорбно поджал губы командор. – А в ответ, вместо денег, мы получили следующую попытку нас убить… – Все присутствующие, кроме Дениса и Дожа, тоже поджали губы и принялись кидать на Эмидуса осуждающие взгляды, солидаризируясь с основным докладчиком. Подобные картины можно было раньше наблюдать на закрытых партсобраниях, а нынче на съездах «Единой России». – Поэтому, мы тебя, голуба, даже мучить не будем. Времени нет – очень спать хочется, – доверительно сообщил Шэф.

– Атос! Кончай бодягу! – подал голос молчавший до этого Денис. – Вздернем его на балконе и домой! Ни к воротам не надо тащить, ни на «Арлекин»! – очень удобно.

– Это мысль… – задумчиво потер подбородок Шэф.

– И останетесь без денег! – неожиданно твердо заявил Эмидус. Сложившаяся ситуация ярко иллюстрировала тезис: «Спасение утопающих – дело рук самих утопающих!» Рассчитывать ни на кого, кроме как на себя, Дожу не приходилось и он, закатав рукава, рьяно взялся за дело спасения утопающих. В данном конкретном случае – себя, любимого.

– Почему? – пожал плечами командор. – Наследники заплатят. Вряд ли, при виде тебя, – он неприятно усмехнулся, – они будут сильно торговаться.

– НИ-ФИ-ГА! – отчеканил все так же спокойно Эмидус.

 … интересно… что он сказал на самом деле?..

– Поясни! – приказал Шэф.

– Завещания нет, а без завещания они смогут распоряжаться деньгами только через год!

– Так в чем проблема? – хищно ощерился Денис. – Сейчас и напишешь!

– НИ-ФИ-ГА! – повторился Эмидус. – Завещание Дожа может быть заверено только дежурным магом и только во Дворце Магов! – Компаньоны переглянулись.

– Не врет, сука… – несколько растерянно прокомментировал слова Эмидуса Шэф.

– Тогда вешаем и все! – решительно рубанул воздух Денис. – Не могу уже видеть этого скунса вонючего среди живых!

– Я заплачу! – подал голос Дож, посчитав уместным принять участи в дискуссии и наоборот – неуместным, сокрытие своей позиции по данному вопросу.

– Что ты имеешь в виду? – холодно уставился на него Шэф. – Сколько заплатишь?

– Как сколько? – растерялся Эмидус. – Как договаривались – пятьдесят тысяч золотых. – Озвучивание суммы далось ему с трудом, но он справился. Жажда жизни и инстинкт самосохранения творят еще ни такие чудеса.

– Пятьдесят тысяч… – пробормотал главком как бы про себя. – За эти деньги мы можем только отрубить тебе голову… – чтобы не мучился. Пятьдесят тысяч было утром. А сейчас…

– Сколько?! – вырвался хрип из разом помертвевших губ Дожа.

– Сто тысяч. Или… – командор немного натянул веревку, накинутую на шею Эмидуса. Дож немного помолчал, пожевал сухими губами, а потом как будто выплюнул:

– Согласен.

Главком оглядел притихшую аудиторию и негромко приказал:

– Быстро сюда воду… можно холодную, тазик, или лоханку какую… чистую одежду. Надо вымыть и переодеть этого деятеля, чтобы не вонял. – И глядя на недоуменно хлопающих глазами и не трогающихся с места, клевретов опального Дожа, внезапно рявкнул так, что часть из них обмочилась, а оставшаяся часть повторила конфуз, произошедший с их предводителем и работодателем – обосралась! – Ну-у-у!!! – взревел Шэф, щедро добавив в звук инфразвуковые обертоны. – Если через пять минут он не будет сиять, как яйца у кота, всех повесим на воротах! Время пошло, сучьи дети! Здесь вам не тут! – Сочетание непонятных терминов, неизвестных идиоматических оборотов и инфразвука, подействовало на присутствующих двояко. С одной стороны, как уже отмечалось – расслабляюще, а с другой – мобилизующее. Висеть на воротах никому не хотелось.