– Да ну что ты, дед! Ты ж до ста лет прожить обязался – не помнишь, что ли?

– Помню, – слабо улыбнулся старик и похлопал внука по руке. – Только вот смерть ждать не любит. Я от нее, безносой, почитай, двадцать лет бегал, пока погоны носил. Устала она ждать… И уйти я хочу со спокойной душой.

– Не понимаю, дедушка. Тебя что-то тревожит?

– Еще как, Петя, мальчик мой дорогой. Не спится мне по ночам. Все думаю – уйду, а за Аркашу, отца твоего, поквитаться некому будет. Может, и не по-христиански это – мести желать. Но мне меняться поздно. Я жил по кодексу «сов», и с этим помру.

– По кодексу…кого? – переспросил Петя; ему показалось, что он ослышался.

– «Серые совы» – так наш отряд назывался. Мы могли видеть в темноте как днем. И убивали бесшумно.

– Так ты что же…был наемным убийцей? – едва слышно проговорил молодой человек, глядя на старика со смешанным чувством страха и восхищения.

Александр Тимофеевич поморщился.

– Не убийцей я был, а исполнителем приговоров! Сычев Родине честно служил!.. – он замолчал на минуту, чтобы справиться с одышкой. – Запомни – я не убийца. Я – патриот.

– Хорошо, хорошо, дедушка. Ты только не волнуйся, ладно?

– Я и не волнуюсь. И если б ноги мои ходили, если б не это дурацкое ранение тогда, в Венгрии – я бы сам отомстил за сына. А так – придется тебе, больше некому.

– Дедушка!.. Ты что, хочешь, чтобы я…?

– Да, Петя. А иначе и на том свете не будет мне покоя. Я знаю, что отец твой не был образцовым гражданином. Знаю и то, что ты считаешь его повинным в разводе с твоей матерью, в том, что она пить начала. Потому так обрадовался, когда он отослал тебя ко мне, в Питер. Может, ты и прав. Но никто – слышишь, никто! – не смеет поднять руку на Сычевых! Мы всегда на один удар двумя отвечали. Прадед твой, мой отец, у Буденного служил. И его отец тоже воином был. И не просто воином, а гвардейцем! Пойми – нельзя просто так Сычевых обидеть. Тот, кто на это решается, кровью платит. Так было, и так, надеюсь, будет.

– Ну хорошо, дедушка. Ты хочешь, чтобы я мстил. Но кому? Кто убил папу? Ты ведь знаешь, чем он занимался. У него, наверное, были десятки врагов…

– Только один! – Александр Тимофеевич поднял вверх свой пожелтевший, скрюченный указательный палец. – Тот, кто называл себя его другом. Кто искал его поддержки. Он и был единственным, кого Аркаше следовало опасаться. Ибо страшны не враги – их намерения ясны – а друзья.

– Кто же этот человек, дедушка? Кому я должен, по-твоему, мстить?

Старик показал на письменный стол в углу комнаты.

– Открой нижний ящик. Ключ – в спальне, у меня под матрацем. Достань кожаную папку. Дай ее мне.

В папке оказались какие-то бумаги, компьютерные дискеты.

– Отец твой предвидел, что когда-нибудь ему придется схлестнуться с этим человеком. И много лет копил этот материал. Потом привез мне. Просил, чтобы в случае его внезапной гибели всё это пошло в Москву, в прокуратуру. Но Сычевы мстят по-своему. Ты предложишь этому человеку материалы за большие деньги. Когда он явится на встречу, ты убьешь его. У него наверняка охрана – так что поставь условие, чтоб он пришел один, иначе ты не согласен.

– Да, но… Чем я его буду убивать? У меня же нет оружия…

Александр Тимофеевич недобро усмехнулся.

– Открой теперь верхний ящик. Видишь авторучку? Синюю такую, с белым колпачком?

– Вижу, – сказал Петя.

– Осторожно! – воскликнул Сычев-старший. – Это не авторучка, а шприц с ядом. Ткнешь человека один раз – и поминай, как звали. Пусть это и будет твоим оружием.

Петя во все глаза рассматривал необычную и опасную вещицу. Потом спросил:

– Дедушка, а ты уверен, что именно этот человек причастен к смерти папы? Вдруг ты ошибаешься?

– Я? С моим пролетарским чутьем? Не-ет, Петенька, я не ошибаюсь! Отец твой был сильным. Никто в его родном городе не решился бы поднять на него руку. Никто, кроме одного человека, который считает себя еще сильнее. Поезжай и докажи мне, что ты не зря носишь фамилию Сычев.

Москва, 2003й год

– Я хочу показать тебе кое-что, Ксюша.

Жуковский провел Оксану на второй этаж квартиры, которую недавно снял на окраине. Тут, в небольшой комнатке 3х3 он устроил свою мастерскую.

– Смотри внимательно, – он одним движением сдернул кусок ткани с холста, и Оксана удивленно уставилась на картину. Поняв, что на ней изображено, она перевела не менее удивленный взгляд на Жуковского.

– Страж Вишен? – прошептала она. И он кивнул с едва заметной улыбкой.

– Помнишь нашу игру? – спросил он.

– Конечно…, – ответила она.

Он шагнул к ней и легонько обнял за плечи. Она мягко отстранилась.

– Не надо, Саш… Не сейчас.

Он подавил вздох разочарования.