— Вам известно содержание завещания?

— Конечно. Я был его ближайшим сотрудником.

— Можете посвятить меня в некоторые детали?

— Если он умрет одиноким, все его состояние должно пойти на благотворительные цели. В случае повторного брака его средства переходят к жене или детям, если таковые обнаружатся.

— А какова в этих случаях ваша доля?

— Я должен получить двадцать тысяч долларов.

— Что-то маловато для такого ценного сотрудника.

— Я выигрывал не от смерти мистера Ричмонда, а при его жизни. Он позволял мне участвовать в прибыли от всех его сделок, так что я неплохо обеспечен. Мое жалование — не более чем компромисс, который с точки зрения налогового законодательства устраивал нас обоих.

— И кто, по-вашему, убил мистера Ричмонда?

— Понятия не имею. Он был страшным деспотом, которого интеллигентный человек мог выносить только из-за общих интересов, его окружали невежественная прислуга, с которой он обращался, как с рабами. Смертельная ненависть с их стороны вполне оправдана.

— Очень благородно, мистер Корф, перевести подозрение на недоумка-слугу, но вам не кажется, что только один человек имеет непосредственное отношение к убийству — ваша дочь?

— Но…

— Подождите! Вы сами признали, что она молода, красива, честолюбива и неожиданно стала сказочно богатой. Поэтому вполне естественно, что ей захочется воспользоваться всеми радостями жизни, которых она была лишена.

— Но самая элементарная логика неопровержимо свидетельствует, что Хильда не убивала мужа. Я говорил вам, что она умна. Хильда только вышла замуж и сразу оказалась в центре внимания. Это был бы крайне неразумный поступок.

— То, что вы её защищаете, вполне нормально.

— Кажется, я говорил вам, что мои отцовские чувства весьма умеренны. Но ваши выводы слишком абсурдны.

— Скажите, почему вы столь поспешно покинули Нью-Йорк и полетели во Флориду?

— Я был правой рукой мистера Ричмонда, а его сентиментальное приключение задержало наше возвращение. Мне нужно было от его имени закончить несколько важных дел, а в Нью-Йорке меня ничто не задерживало.

— Странно, что вы даже не зашли домой.

— Моя квартира — просто дань условностям. Я обставил её в ожидании того дня, когда смогу отойти от дел. Приятно сознавать, что она у меня есть, но работа не давала уйти на отдых.

— Как полагаете, зачем ваша дочь перевезла труп с корабля домой?

— Я знаю это только по слухам.

— Здесь медэксперт, он может это подтвердить.

— Я не стану отвечать на этот вопрос, пока не увижусь с дочерью.

— Но у вас есть на этот счет свое мнение?

— Это просто какое-то недоразумение. Я отказываюсь его комментировать.

— Излишне вам напоминать, мистер Корф, что вы должны оставаться в нашем распоряжении.

— Это понятно, но когда я смогу увидеть Хильду?

— Я устрою вам встречу завтра.

— Могу я пригласить ей адвоката?

— Да, если она согласится.

— Я должен ей помочь хоть чем-нибудь.

— Больше всего она нуждается в удаче, мистер Корф. Вы знаете, где её найти?

Стерлинг Кейн сдержал слово, и Хильде разрешили свидание с Антоном Корфом. Он нашел её ужасно подавленной и удивился происшедшим переменам. Она сидела сгорбившись, сложив руки на коленях, и затравленно озиралась. Волосы были уложены наспех, на плечи спадали длинные пряди. Казалось, она мерзнет — временами её била дрожь.

— Нужно взять себя в руки, — сказал он, — ничего страшного пока не случилось. Я найму лучших адвокатов, и мы быстро добьемся освобождения под залог.

— Они убеждены, что я его убила, — сказала Хильда, заламывая в отчаянии руки. — Кто же мог его убить, и зачем?

— Понятия не имею; точнее, я почти уверен, что это месть одного из негров. Это должно было случиться, ведь он так измывался… Но это надо ещё доказать. Возьмите себя в руки. Встряхнитесь и не сдавайтесь.

— Почему вы не пришли, как обещали? Все пошло бы иначе.

— Мне казалось, вы лучше владеете собой. Я же категорически советовал вам никого не принимать, не встретившись со мной. Почему вы меня не послушали?

— Но вы же не вернулись.

— Я регистрировал завещание. Или, по-вашему, это не сложнее, чем написать письмо?

— Когда Барни доложил, что меня хочет видеть какой-то джентльмен, я подумала, что это вы.

— Такое серьезное дело, а вы даже не попытались выяснить его имя? Нужно было что-нибудь придумать, любой предлог. Это гораздо проще, чем перевезти тело с яхты.

— Именно на этом они и хотят меня поймать. Все постоянно спрашивают, зачем я это сделала, если знала, что он мертв? Что я могу ответить, и что мне нужно отвечать?

— Не надо себя взвинчивать. Дайте подумать. Это самый опасный момент, но мы найдем выход. Помните, я на вашей стороне и наши интересы взаимны. Малейшее подозрение в законности завещания — и я ничего не получу. Это лучшая гарантия моей помощи. Говорю вам, делом займутся лучшие адвокаты страны.

— Но что мне им ответить? Меня постоянно спрашивают одно и то же. Как мне им объяснить?