Хорхе поднял руку, прощаясь:

— Мне пора.

— Прости меня. Я не могу сейчас говорить прямо, — Черный рыцарь бросил неприязненный взгляд на Саламандра. — Но я, хозяин Чернолесья, теперь твой друг, и хочу предупредить: не всем, кто иногда приходит к тебе на помощь, можно верить. Запомни эти слова и прощай!

Вернувшись к остальным, Ленивый рыцарь, по примеру медведя, уставился на щелкающие пальцы Саламандра. Вопреки опасениям Доминика, волшебство сработало, как нужно. Через мгновение они оказались на ягодной поляне и увидели волшебника Марка.

— «Почему они не приняли во внимание мои шансы? И что хотел сказать Черный рыцарь своим предупреждением? — продолжал размышлять Хорхе, когда недовольный Мрак, оторвавшись от изучения старинного пергамента, поднялся навстречу незваным пришельцам. — Кто это может быть, кто мне помогает и не друг?»

Хорхе с сомнением посмотрел на Доминика. Его вечно нахмуренная, но простоватая полумедвежья физиономия заставила отбросить нелепые подозрения. Тогда кто? Волшебник Марк? Зачем бы он стал вредить?

Додумать помешал завязавшийся шумный спор.

— Он клялся, что снова отправится в страну грез! — визгливо кричал бургомистр.

— Не понимаю, зачем это вообще нужно, и причем здесь я, — холодно отвечал Марк. За его словами последовал ехидный смешок Саламандра.

— Они пришли сюда по моей просьбе. Мне хотелось, — объяснил магу Хорхе, стараясь не обращать внимания на пристальный взгляд Огневика, — чтобы ты помог мне попасть во сне туда, куда нужно. Туда, где я смогу найти Ререну. И, кстати, большое тебе спасибо за лекарство, — рыцарь показал волшебнику полупустую склянку. — Чудесное зелье. Оно мне очень помогло.

— Очень помогло? Но ведь это же эн… — сказал Марк, с трудом отрывая застывший взгляд от остатков волшебного зелья, и запнулся. Казалось, он что-то напряженно подсчитывает в уме. — И сколько раз ты его пил?

— Три. Последний раз совсем недавно. А что? — Ленивого рыцаря удивило явное замешательство мага. Может быть, поэтому про помощь Черному рыцарю Хорхе упоминать не стал. — Я сделал что-то не так? Ведь это же лекарство?

— Конечно, конечно, лекарство, только очень сильное, я просто о тебе очень беспокоился, — Марк смешался и поспешно сменил тему. — Что именно ты хотел бы узнать?

— Что я должен увидеть во сне? — какое-то смутное предчувствие подсказывало рыцарю, что любое слово, самое сильное впечатление перед уходом могло стать очень важным, определить тему сна. По крайней мере, до сих пор в стране грез получалось именно так. — Назови самое заметное!

Волшебник задумался, а затем сказал: — Там должна быть Башня. Может быть, Башня монстров. Подумай о ней, если ты, конечно, уверен, что хочешь снова рискнуть.

— Башня. Хорошо, — ответил Хорхе, сжимая камень и укладываясь прямо на траву. — Я готов.

И привычно кивнул Доминику:

— Проследи.

Мне снился сон. Причём в течение всего сна, кроме эпизода со свитером, не покидало ощущение, будто всё это я когда-то уже не раз видел во сне. Та же местность, те же события, в той же последовательности. Но сон был хороший — не эротический, не туалетный и даже не убегательный. Совсем не страшный. Просто видел его кто-то другой, человек, которому все казалось правильным и обычным.

Местность, правда, сначала была совсем незнакомой, поэтому все-таки опишу ее. Оштукатуренное кирпичное здание, покрашенное не то в жёлтый, не то в зелёный цвет, вытянулось с запада на восток. Высота его, может, три этажа, может, четыре. У южной стены, метрах в двадцати — тридцати от восточного конца, крыльцо, ведущее в полуподвальное помещение резиденции. Вдоль южной стены здания тянется полоска асфальта, по которой могут ездить машины. Но машин мало, и все они стоят. Рельеф не совсем ровный: к востоку спускается.

Западный конец местности не виден из-за подъёма горизонта, восток заслонён типовой панельной девятиэтажкой. Самой обычной, из тех, где по четыре квартиры на площадку. Она вытянулась вдоль меридиана, с нашего крыльца видны входы в подъезды.

За асфальтовой полоской — лес. Смешанный. Из хвойных в основном ёлки, а лиственные не разберёшь — листьев ещё нет, а стволы можно и за берёзовые принять, и за осиновые. Хотя известно, что там есть и берёза, и осина, и липа — в общем, все деревья, характерные для северных лесов. Где-то еще я недавно такие видел.