– Ключ оставили в гладере, а сами ушли.

– Тебя одного оставили? Глупо.

– Они же еще на крюк руки с наручниками зацепили. Думали, что не снимусь. Снялся и ушел.

– А за что взяли-то?

– Взяли и взяли. Это моё. До сих пор ещё ищут. За пять монет. Хотите - выдавайте.

– Своих не выдаем. А раз прибился, то уже свой.

Ларс ненадолго замолчал, что-то обдумывая.

– Пять монет награды, говоришь? А что же Дебор так сильно снизил? Раньше, слышал, за тебя он шестьдесят монет давал.

– Пять - это не он.

– А кто?

– Другие.

– А Дебор что же?

– С ним уже решили. Я ему не нужен.

– Ты уверен?

Рики сканировал Ларса и не мог понять, что же тот хочет. От денег, тем более таких больших, Ларс не откажется. Но в то же время что-то удерживало старшего приютских. И хочется, и колется, и что-то не велит. Но что?

– Дядя с ним договорился. Уверен.

Как Рики понял, после этих слов Ларс успокоился - как будто, теперь не нужно решать, как поступить: выдавать или нет.

– Искали-то из-за игрушки?

– Теперь не все ли равно?

– И верно. Игрушку отобрали?

Соврать, сказать, что бластер забрали? Или сказать правду? Рики не мог так быстро решить и поэтому сказал правду.

– Нет. Спрятал я ее.

– Где?
– оживился Ларс.

– У дяди во дворе.

– Где живет твой дядя?

– В элитном.

Ларс нахмурился. Возможности проникнуть туда невелики. А уж обратно вернуться и того меньше.

– Плохо.

– Плохо, - подтвердил Рики.
– Но игрушка-то моя. Не твоя.

Ларс сверлил Рики глазами, но тот спокойно смотрел в ответ.

– Твоя, - подтвердил здоровяк.
– Но ты в команде. Понял?

– Понял... Тут у меня приятель есть. То есть был. Зовут Торри. Он никому не попадался?

– Нет, не слышно о таком.

Расспросы продолжались, но Рики твердо решил ничего более существенного не говорить. Он их еще не знает, да и рассказывать про наркоторговцев, брамингеймцев, да и про дядю эмпата не стоит. Может быть, когда-нибудь потом. Может быть, а может, и нет.

Рики предоставили свободный матрас, на котором он и уснул.

Следующие несколько дней он в компании своих новых приятелей бесцельно слонялся по городу, чем они занимались, он так и не понял. А на вопросы парни старались не отвечать, пожимая плечами. Скорее всего, они и сами не знали, где раздобыть деньги. С продуктами было проще. Местный небольшой рынок был в их полном распоряжении. К вечеру, конечно. Поэтому пару мешков того, что оказалось нераспродано, но уже начало портится, они приносили к себе в жилище.

На четвертый день, когда Рики затащил с приятелями в подвал очередной мешок "даров рынка", его ждал злой и возбужденный Ларс.

– Сколько за тебя предлагают?

– Пять монет.

– Ты решил нас обманывать? Пятьдесят монет!

– Как пятьдесят?
– вырвалось у Рики.

– А ты, значит, не знал?
– с издевкой сказал Ларс.

Рики, наверное, побледнел. Или покраснел. Он же себя в зеркало не видел, но чувствовал, как кровь то приливает, то, наоборот, отходит куда-то вниз тела.

– Не знал. Честно.

– Да? Надо же, он не знал. Представляете, иду я сегодня, а ко мне подходит Слюнявый. Сует голограмму вот этого, только чистюли такого, и говорит, что серьезные люди предлагают за его голову пятьдесят монет. И половину себе просит. Хвост от коровы ему, а не половину. На двадцати монетах сторговался, да и то только потому, что сам Слюнявый тоже не первое лицо.

– Так ты Рики продал?
– жестко спросил Ахилл.

– Надо бы. Еще не решил. Все-таки он уже наш. Три дня назад, кого он пришел, продал бы - деньги большие, а сейчас... Знал ведь, что сейчас не продадим, потому и врал.

– Я не врал.

– Да? А как же объяснить, что за тебя дают пятьдесят монет, а ты говоришь, что всего пять?

– Может, на днях решили награду поднять? Видят, что не могут найти, вот и подняли, - Ахилл выгораживал Рики.