– Открывай! Стража.

Послышалось открывание двери, шум переместился в квартиру, а затем хлопнула дверь и вновь наступила тишина. Спуститься вниз и уйти, пока они в квартире Ридиты? Но Рики чувствовал чье-то далекое сознание. Человек, который стоял на улице перед входной дверью. Любопытный прохожий или кто-то из тех, кто его ищет?

Минут через десять открылась дверь, люди стали выходить из квартиры Ридиты. Рики их сканировал, пытаясь запомнить их ментальные особенности.

– Значит, поняла? Как появится - сообщишь.

Дверь захлопнулась и люди пошли вниз по лестнице. Рики выждал еще минут десять и стал осторожно спускаться вниз, постоянно сканируя окрестности. Сознания чужаков поблизости не было. Значит, ушли.

Как они нашли дом Ридиты? Вчера вечером... Нет, не вчера. Сегодня утром кто-то из местных обывателей узнал Рики на голограмме и назвал квартиру, где он мог быть. Вот те и бросились его ловить. Он успел опередить брамингеймцев буквально на каких-то несколько минут. Теперь обязательно надо уходить из этого района, потому что преследователи перевернут все кругом в его поисках. Хорошо, что старый город большой и в нем еще есть места, где можно затеряться. И надо искать Ахилла. Да и Торри тоже должен быть где-то в старом городе.

В первое время, после того, как он появился на улице, Рики испуганно озирался, заблаговременно стараясь обойти стороной идущих ему навстречу прохожих. Но потом осмелел - как теперь его узнать? Никак! Если специально попробовать загримироваться, то лучше, чем сейчас ни за что не получится! Мальчишка в бедноватой одежде с распухшим лицом, с взлохмаченными, как у всех окрестных пацанов волосами, к тому же еще и прихрамывающий. Лучшей маскировки не придумать. А раз так, то можно и успокоиться, вести себя естественнее. И можно думать о чем-то другом. Например, его не оставляло непонятное чувство после разговора с тем мужчиной, которому он продал одежду.

Он не врал, Рики это чувствовал, но было ощущение, что тот что-то недоговаривает, скрывает. Но что? И почему он заплатил деньги, а не попытался отобрать одежду силой? Испугался получить наручниками по лбу? Да, есть такое. И еще мужчина думал, что Рики, как житель элитного квартала, может постоять за себя. Там пацанов учат в секциях с пятилетнего возраста. Значит, в этом причина. В этом. Но... что-то было еще. Что-то...

Понял! Ну, конечно! Если бы мужчина попытался его ограбить, тогда Рики пожаловался бы стражникам, ведь те днем здесь появлялись. У Рики должна быть мать, как решил тот мужчина. И мать - жительница элитного квартала, а значит, еще со старыми связями. И загремел бы мужчина на каторгу. Вот она - главная причина, почему мужчина был с ним честен. Не совсем честен, конечно. Надул, наверное, с деньгами, заплатив меньше, чем одежда того стоила. Ну, да ладно. Продал и продал. И благодаря этому Рики не попался брамингеймцам.

Ну, и еще благодаря тем пацанам, что его побили, из-за чего его лицо сильно распухло. Решили его ограбить, одежда им понравилась. Стоп! А ведь это тоже грабеж. Приютские - тем терять нечего, да и то это спорно. А эти - домашние. Из бедных семей, но не полные же они дураки днем, при свидетелях его грабить? Тогда почему напали? А напали опять же из-за одежды, но вовсе не ради грабежа. Просто не любят они чужих богатеньких папенькиных и маменькиных сыночков, у которых не жизнь - малина! Пацаны просто решили избить чужака.

А приютские как бы поступили? Рики вспомнил, как несколько дней назад разговорившаяся Ридита, недолюбливающая беспризорников, брякнула, что было бы неплохо, если бы те облюбовали для своего ночлега подвал их дома.

– Как так?
– удивился тогда Рики.

– Там, где они живут, они не гадят, никого не обижают, даже за порядком следят. Домушники обходят такие дома стороной. Себе дороже.

– Почему?

– Будут безобразничать - жильцы пожалуются страже. А если польза будет от таких постояльцев - кто же жаловаться будет?

Рики тогда просто удивился и забыл этот разговор. А теперь он понял, как можно найти Ахилла. И он продолжил путь в другой конец старого города. Теперь для местных обитателей он был свой, старгородский. Пусть и не из этого района, но все равно свой.

Нужную ему парочку шкетов он сразу же заприметил. Двое, лет по десять-одиннадцать, делать нечего, скучают. Вот он к ним и подошел.

– Здорово!

– Ну?
– подозрительно ответил один из них. Это и понятно: подходит лоб (для них он лоб, конечно) и что-то хочет. И вряд ли это хорошее.

– У меня маманя в этот район переезжает. С третьей улицы Строителей. Это в другом конце старого города. Как этот район, ничего?

– Нормальный район, - мальчишки немного успокоились, хотя настороженность еще не прошла.

– А приютские здесь есть?

– Ну, - по-прежнему немногословно отвечал первый.

– Мне тут называли двоих. Какого-то Гладкого и Ахилла. С первым, говорят, лучше не встречаться, а со вторым непонятки.