Ишь ты - целых двадцать! Это чего же Мюрат так расточительствует? За просто так два десятка кавалеристов отправляет в никуда. У него вроде с кавалерией полный швах иметься должен: и в генеральном сражении чёрт знает сколько лошадей потеряли, и после этого чуть ли не сплошная бескормица... Да и подковы у них 'летние', без шипов - должны ноги ломать 'только здрасьте'...

Не иначе, предварительная разведка. По всей вероятности, какой-нибудь маршал следует...

– Скачи дальше! В лес свернёшь не раньше, чем через две версты. Понял?

– Так точно, ваше высокоблагородие...

– Давай уже!

Топот копыт быстро растаял в зимней тишине леса. Хотя какая она 'зимняя'?
– третья декада ноября. Но 'погоды' стояли самые что ни на есть предновогодние.

И не далее, чем сегодня ночью, как лес, так и дорогу здорово завалило свежим снегом.

– Всем спрятаться!
– гаркнул я своим.
– Передовой отряд пропустить беспрепятственно.

Ландшафт по обеим сторонам дороги немедленно стал совершенно безжизненным. Изображать из себя сугробы пришлось недолго - довольно скоро появились французские кавалеристы. То ли гусары, то ли конные егеря - я разницы в форме их одежды в наполеоновской армии не понимаю. И у тех и у других, расшитые доломан и ментик (в данном случае ментики надели в рукава)... А вот меховая шапка вместо кивера говорит о том, что перед нами чуть ли не гвардия самого Бонапарта.

Вспомнилась картина Жерико, что-то типа: 'Офицер гвардейских конно-егерей идёт в атаку...' - так там главный персонаж имел приблизительно такой же прикид... Цвета, правда, не помню. У этих ментики красные.

Ну и пусть себе рысят дальше - не для такой шелупони, в количестве двадцати экземпляров, мы готовили 'торжественную встречу'. Даже если за ними никто не следует - слишком мелкая рыбёшка для такой масштабной операции, как задуманная нами.

Наконец, минут через пять, показался и главный объект нашей сегодняшней 'рыбалки' - колонна тех же самых не то конноегерей, не то гусар. Причём человек с пятьдесят. За ними карета (на санных полозьях, разумеется), а после явно ещё конница в неведомом количестве. По зубам ли нам такая 'рыбина'? То есть, после соединения отрядов, народу у нас хватает, но качественно, будем откровенны, французской гвардии уступаем...

Но не пропускать же такую вкусную добычу просто так - как минимум маршал по нашей дороге следует., а то и САМ...

– Пропустишь два-три десятка, - зашептал я Кречетову, - и рви. Понял?

– Не извольте беспокоиться, ваше высокоблагородие - всё сделаем в лучшем виде.

'В лучшем виде он сделает'! Я и сам ни черта не уверен в стопроцентной эффективности, что подрубов, что зарядов, что взрывателей - погода не очень располагает к уверенности. Ладно, не будем понижать боевой дух личного состава - пусть верит в успех, и оный не замедлит прийти...

Десять всадников мимо, пятнадцать, двадцать... Мой унтер дёрнул верёвку, и на стволе придорожной ели послушно отозвалось. Плеснуло пламя, выбросило дымом, грохнуло, и не сильно пожилое дерево накренилось в сторону тракта. Ну а дальше его потянула к себе планета.

С разницей в пару секунд, то же самое произошло и на противоположной стороне дороги, и две, хоть и не вековых, но вполне солидных ели, упав, перегородили путь следования атакованного нами кортежа. К тому же, при падении, лопнули бочонки с дёгтево-скипидарной смесью, и щедро обрызгали своим содержимым ветки, сучья и хвою рухнувших деревьев. Пара простых пороховых пакетов, брошенных моими минёрами, немедленно организовали посреди дороги весёлый 'мегакостёр'.

Надо отдать должное гвардии Наполеона: смятение в их рядах длилось не более полуминуты - сначала действительно 'смешались в кучу кони, люди...', но достаточно быстро басурмане стали действовать осмысленно:

Сначала отсечённые огнём всадники попытались вернуться к своим основным силам через лес, но тут же нарвались на заготовленные именно на такой случай фугасы. Маломощные, правда, сильного ущерба противник не понёс. Но выводы, гад, сделал: спешились, отпустили коней, и... егерями всё-таки оказались, не гусарами.

Хоть и осталось их после взрывов и работы ребят Маслеева и Тихона человек пять, но и их, взявших под обстрел наш тыл, было достаточно, чтобы качественно испоганить возможность атаки на остановившуюся карету. Пришлось нашим егерям заниматься исключительно этими гавриками. Пока их повыщёлкивали, потеряли одного убитым и одного раненым, причём ранили именно унтера. И это при том, что наши в белых балахонах сугробами прикидывались и порох имели бездымный, а у франков и костюмы были карусельные, и клубы дыма при выстрелах никак не способствовали ни скорострельности, ни маскировке.

Тем временем остальной эскорт кареты мгновенно её окружил, и занял круговую оборону. По ним палили все переданные под моё командование стрелки Сеславина. Нельзя сказать, что особо эффективно. К тому же им сильно мешал мой же приказ 'По карете не стрелять!'. А гвардия (в этом можно уже не сомневаться) Наполеона действовала выше всяких похвал. И не только здесь - как позже мне рассказал Давыдов, арьергард отряда сражался как львы:

Когда наша конница напала на хвост конвоя втягивавшегося после поляны на лесную дорогу, французы (а это оказались латники), немедленно и слаженно развернулись навстречу. Их вырубили и выкололи пиками всех, но эти 'железные люди' забрали у казаков и гусар по две жизни за каждую отданную свою...