Шрифт:
грядой своих кубических вершин.
1965
АВГУСТ
На самую кромку земли
август камнем упал.
Ветры с Карпат принесли
мыслей моих листопад —
и крутят их жёлтый ворох
по аллеям и площадям…
Слышишь?
под вечер
гулко въезжают в город
люди на лошадях! —
Бронзовые, стремительные,
с красных закатных гор,
лошади, шеи выпятив,
мчатся во весь опор, —
это наше ржавое солнце
упало с седеющих клёнов:
брошена в город конница
с эхом,
свистом,
и звоном!
И вместо добротной прозы
и размеренности событий
стало в городе звёздно,
стал он —
многокопытен.
И уже не понять,
что сделалось —
до отчаянности
всё ново:
так серебряно, оголтелые,
в гулких улицах бьют подковы…
1965
* * *
Какой же я холоп и негодяй!
Так бестолково, так неловко
душа устроена моя!
Душа, а душно, как в духовке,
стихи, как противни, стоят.
И я, исследуя анналы
трущобы этой, двадцать лет
ищу в отчаянье Начало —
и зря ищу: Начала нет.
Но есть концы — в потенциале…
Порой, проснувшись поутру,
так ясно вижу: в одеяле
лежит, завёрнут, жалкий труп…
Лежит, а за окошком сыро,
и воробьи, и моросит,
и несуразная квартира
в трёх измерениях висит;
на столике бутылка пива,
у телефона — счёт на газ,
и тощий кот сидит, как вывод,
в моих синеющих ногах…
Конец мой неизменно жалок,
и от вопроса не уйти:
каким же быть должно Начало,
чтобы к такому привести?
1965
ГАДАЛКА
Крестовые дамы
в казённом доме
крест, им данный,
несут, как долю.
Тузы и валеты
в плащах и латах,
и кабриолеты,
и звон, и ладан.
Тасуя жизни,
гадалка судит
дела чужие
и судьбы, судьбы!
Навет преданий
в наш век бредовый —
крестовые дамы
в казённом доме.
Легла эпоха,
как день, на карты.
Я с Малой Охты,
а ты — с Монмартра.
сентябрь 1965, Кириши
* * *
Как мне забыть твои глаза и губы?
Висит туман, роскошный, как виссон,
палаток стадо, и луна на убыль,
и к полночи — костер на сто персон.
А Волхов катит чёрное и злое,
а в Киришах всегда — то дождь, то зной…
Земля очнулась от палеозоя
для заунывных песен под луной.
Являлась ночь молитвой святотатца,
вставал рассвет, колючий, как репей…
и было нам с тобою не расстаться —
вот так же, как не встретиться теперь.
…В Гондвану кануло моё былое,
где катит Волхов чёрное и злое.
сентябрь 1965, Кириши
* * *
У революций есть давно забытый навык
вносить в сердца
заоблачную высь —
чтоб были Времена,
и были Нравы,
и были Люди
с ног до головы;
и чтобы знать, что цели оправдали
народных жертв
трагический размах,
и чтоб потом историки писали
исследований толстые тома;
и чтобы нам, кто опоздал родиться,
достался вдруг весь груз избитых фраз,
вся белена ханжей, весь лом традиций,
забытых и опошленных вчера…
У революций есть
бессонная работа,
а ты, потомок, прячься и молчи,
когда гигантов судят готтентоты,
когда поэтов душат палачи…
…Они ошиблись? Их ошибок было
на грош от тех, что принесла к войне
Россия, взмыленная, как кобыла,
с невероятным грузом на спине.