— Ты что, ослепла? — сердито спросил я ее.

— А чего ви прятались… там… под водой… — морщась то ли от боли, то ли от моего грубого тона, заявила она. — Я не виновата…

Я молча стал карабкаться на «берег».

— Вам плохо? — полезла следом за мной девушка.

На площадке, стараясь унять боль, я разминался минут десять. Она, не скрывая лукавой улыбки, наблюдала за мной, потирая колени. Я не смотрел на нее, но ее синий купальник так и лез в глаза. С трудом переводя дыхание, я уже без раздражения проворчал:

— Так можно человека угробить.

— Это есть ужасный удар, — согласилась она.

— Еще хорошо отделались, — я сердито покосился на нее. — У вас в Латвии, когда с высоты прыгают, не смотрят, есть кто там внизу или нет?

— У нас в Латвии… Ты угадал. По акценту, да?

— И по прыжку тоже.

Оценив мой злой юмор, она рассмеялась, как-то очень мелодично, будто, колокольчик потревожили. И от этого смеха у меня слегка зашлась душа, какое-то незнакомое чувство то ли страха, то ли восторга сковало меня, и я оторопело уставился на нее. Наверное, взгляд у меня был очень странный, потому что она вдруг испуганно замолчала, прикрыв рот ладонью.

— Ну ты даешь… — пробормотал я.

— Ну ты даешь… — повторила она, словно запоминая понравившуюся фразу.

— Чудная! Из театра, что ли? Ой! — вскрикнул я от боли в пояснице.

— Очень больно? — спросила она.

В ее голосе мне послышалось не только сочувствие и раскаяние, но и поддразнивание. Я подозрительно покосился на нее: похоже, она даже довольна происшедшим.

— Вы не мастер спорта?

— Я новочиха, — покачала она головой.

— Ты хочешь сказать, новичок? — поправил я ее.

— Новичок есть мужчина, а я новочиха, — возразили она.

— Ладно, пусть будет так, — усмехнулся я.

— Ты еще больше не сердитый?

— Как это, еще больше?

— Ви есть профессор! — строго глядя мне в глаза, обвинила она.

— Похож?

— Ми беседываем одну минуту — вы уже сделали два…

— Не беседываем, а беседуем…

— О-о! — она схватилась за голову: — Еще один! За одну минуту — три замечания! Это есть профессорский привычка.

— Не поправлю, в другой раз на том же слове споткнешься. — Я пожал плечами. — Впрочем, мне-то что? Не нравится — не буду! Извини, пожалуйста!

— Буду смотреть на последовающий… — она выжидающе сделала паузу, ожидая поправки.

И я на самом деле попался на ее удочку.

— Не поел… — начал я, но вовремя спохватился: — А-а! Говори, как хочешь.

Она не сводила с меня глаз, наслаждаясь моим смущением. Потом продолжила:

— …на последующий поведений… молодой человек по имени… Э-э, я не знаю имя моей жертва.

— Ну, до жертвы, положим, еще далеко, — оскорбился я. — Я не из слабосильных. — Отвернувшись, я стал натягивать джинсы.

— Это я сразу замечала, — насмешливо произнесла она.

Еще и кокетничает. Наверное, думает, я так и растаю, и буду даже страшно рад, что она меня чуть не утопила. Но петушился я напрасно. Глаза мои сами собой поворачивались на загадочное синее пятно. И впрямь она загадочная. Минуту кажется, что она очень хочет познакомиться, но в следующую минуту ей будто не терпится, когда же я исчезну. Голова моя пошла кругом, и я, буркнув: «Прощай», бросился со всех ног по тропинке, круто спускавшейся вниз, к дороге, и мне стоило больших усилий семенить заплетающимися от напряжения ногами. Не оглядываясь, я направился к бульдозеру, и уже, садясь в кабину, услышал:

— Купайтесь утром, вечером буду я!

Каково же было мое удивление, когда утром, взбираясь на скалу, я увидел на камне пестрый халат. Сердце мое сладостно екнуло, зачастило… Я вскинул голову. Она сидела на краю скалы, свесив ноги и наслаждаясь моим изумлением. Она не успела скрыть довольной улыбки, которая обожгла меня смутной надеждой. Но когда я уже был готов простить ей эту игру, она вдруг нахмурилась и заявила мне:

— Зачем ви утром пришли? Это мое время.

— Неправда! — возмутился я. — Твое время вечером.

Она вскочила и, показав рукой в сторону тоннеля, сказала пренебрежительно:

— Теперь я знаю, ви оттуда! Оттуда!

Удивившись ее сердитому тону, я гордо произнес:

— Да, это мы пробиваем тоннель. Четырехкилометровый!

— За это вас надо… надо… убить.

— Убить? Вот это да. Знаешь ли…

— Знаю! — прервала она меня. — Посмотреть туда! Это же фантастично! Красота какая! Этот ландшафт видел первобытный человек. Даже раньше! И он не испортил красота! — У нее задрожал голос. — А наши дети не увидят. Мы украли у них эта красота! Мы оставили вот это! — Она махнула рукой в сторону стройки: — Осколки! Грязь! Скверно! Очень скверно! Ви украл у своего ребенка красота!