Ники с отвисшей челюстью переводил взгляд с Димитриоса и Тары, обсуждающих рисунки, на Дорину, убирающую грязную посуду.

— Мне кажется, я ничего не понял из того, что сегодня здесь произошло, — медленно проговорил он.

Тонированное стекло лимузина холодило лоб прислонившейся к нему Блэр, лениво разглядывающей людей, спешащих по Парк-авеню. Она могла их видеть, а они не могли видеть ее. Почему они так торопятся? Что такое важное происходит в их жизни? Она всегда была занята, но никогда не торопилась. Блэр потрогала пальцем широкий воротник в драгоценных камнях, лежащий у нее на коленях. Он получился точно таким, как она и задумала. Состоящий из сотен золотистых топазов, подобно солнечным лучам, отходившим от ожерелья, воротник почти дойдет ей до плеч. Потайные застежки скрыты под платиновой основой. С их помощью воротник можно будет прикреплять к многим ее бальным платьям самого разного цвета. Она сшила семь платьев, каждое цветом одного из цветов радуги, и с каждым из них, если ей захочется, она сможет носить этот воротник. Это остроумное решение гарантирует ей семь фотографий в «Нью-Йорк Пост», «Таун энд Кантри», «Вэнити Фэйр» и «Нью-Йорк Мэгазин», это по меньшей мере. Вечеринка в Палм-Бич в честь открытия нового крыла музея в Палм-Бич состоится почти накануне Рождества, поэтому она решила надеть белое платье. Топазы прекрасно гармонировали с ее светлыми волосами и, она знала, отражались золотистыми искорками в ее карих глазах. Никаких других драгоценностей, кроме простого обручального кольца. Но ногти она покрасит в золотистый цвет, а на безымянный палец наденет искусственный ноготь из золота в восемнадцать каратов с бриллиантами, образующими букву Б. Она также прикажет инкрустировать топазами каблуки белых шелковых босоножек.

В выходные снова выпал легкий снежок, но машины уже превратили его в грязную слякоть. Совсем не таким будет снежок на ее лужайке в Палм-Бич на время вечеринки. Ей пообещали завезти сорок пять грузовиков искусственного снега из Вермонта, потому что снег, по замыслу, должен лежать толстым слоем, чтобы продержаться три часа. Блэр собиралась начать вечеринку пока еще светло, чтобы тележурналисты и фотографы из газет смогли сфотографировать снег под сверкающим солнцем и сани, запряженные лошадьми, которые будут подвозить знаменитостей к дверям. После этого уже без разницы, растает снег или нет. Когда гости включатся в вихрь вечеринки, они начисто забудут о белом снеге снаружи ради белого снежка внутри.

Блэр перебирала в уме список гостей. Большинство людей приедут из Лос-Анджелеса, Далласа и Вашингтона. Но и Нью-Йорк будет представлен. Тара тоже была приглашена (среди блестящих знаменитостей забавно иметь археолога) и, разумеется, Леон. Тара, похоже, полностью завладела этим парнем. Леон после Греции ни разу не спал с Блэр. Они с Перри так и не смогли затащить его лечь третьим в свою постель. Еще приедет Эйдриа и Дениз Соммерс. Да поможет нам Господь! Мать будет ужасно злиться — вся эта артистическая публика навалится на нее, потому что она, вполне предсказуемо, является джокером в большой колоде. Привезет ее Вэн. Мэгги не пригласили. Зачем заставлять ее любоваться всякими закидонами своего мужа? Разумеется, приедет Фло. Руководить шоу будет Кронан, а сотни из бизнеса, общества и искусства будут исполнять свои маленькие роли. Блэр даже подумывала, не пригласить ли родителей Тары, просто ради смеха, но ее частный реактивный самолет был уже заполнен, а самому Костасу покупать авиабилеты себе и жене, скорее всего, не по карману. Она понимала, он слишком горд и не примет оплаченные ею билеты. Она пригласила их на новогоднее открытие нового крыла музея в Нью-Йорке. Разумеется, приедет Фло.

Блэр неожиданно сверкнула глазами и наклонилась вперед, к шоферу:

— Уильям, отвези меня в «Шпалы», это небольшое поселение художников в Бруклине, где-то рядом с мостом в Манхэттен.

Блестящая мысль! Она покажет малютке Фло, что вовсе в ней не нуждается, особенно после ее наглой лекции по поводу звезд-художников. Она может организовать свой собственный «диалог» без посторонней помощи. Если бывшая владелица магазина одежды ухитрилась «создать» Леона и Эйдрию, а теперь еще обнаружить и новую, неизвестную художницу, тогда владелица Музея изобразительных искусств наверняка сможет найти что-нибудь интересное в этом знаменитом районе художников и скульпторов!

Блэр хмыкнула, удивляясь своей собственной импульсивности, а машина тем временем свернула на Ист-Ривер-драйв. Забавно, когда появляется вдруг какая-нибудь дикая идея. Как, например, пригласить дочь Терона Соммерса в Палм-Бич. Конечно, стоит Перри ее увидеть, как к концу вечеринки он затащит ее в постель. Впрочем, она тоже вполне может оказаться с кем-нибудь в постели. Ну, не так уж важно, кто приедет в Палм-Бич, важно, сколько они дадут на новое крыло.

— Высади меня здесь, но следуй за мной, — велела она Уильяму. Как интересно! И до чего тут грязно. В первой галерее, куда она зашла, были выставлены огромные картины, напоминающие комиксы, которые свисали на цепях с потолка. Каждая картина вопила неоновыми красками и изображала огромные гениталии мужчин и женщин, причем знаменитых киноактеров и актрис. Блэр знала некоторых из них лично. Она удивленно покачала головой. Например, там висел Тиффани Тейт с огромным эрегированным членом. Выглядело это отвратительно. Разумеется, это покупать не надо. А может, надо? Возможно, друзья словят кайф при виде самих себя с гигантскими гениталиями или же гениталиями, принадлежащими другому полу. И она создаст звезду из художника, который рисует звезд кино. Хотя… пожалуй, не стоит.

Блэр взяла путеводитель по другим галереям, извиняюще улыбнулась дежурному и ушла.

В следующей галерее были представлены работы молодой женщины, которая, по словам владельца, уже завоевала несколько призов. Она специализировалась на пятнах акварельных красок, размазанных по обрывкам обоев, которые вначале были смяты, а затем расправлены. Затем снова смяты. Блэр оказалась по колено в смятых клочках обоев, разбросанных по полу. Чтобы разглядеть какую-нибудь работу, требовалось расправить кусок обоев на большом столе в центре зала. Так же придется демонстрировать их и у себя дома, вздумай она их приобрести. Блэр одолели сомнения.

Она переходила из одной комнаты в другую, в ней росло беспокойство, усиливающееся с каждой галереей, в которой она оказывалась. Наверное, разыскать что-то новое в искусстве сложнее, чем ей представлялось. Все идеи были довольно оригинальны, некоторые даже забавны, как, например, картины с гениталиями. Но способны ли они привлечь внимание сторонников коммерческого искусства? Ведь искусство не только развлечение, но и капиталовложение. Перри на этом настаивал. Из тех сексуальных штук могло что-то выйти. Пользуется же успехом на Бродвее пьеса под названием «Пусси и Питер. Диалог». Это такой хит, что до сих пор билеты можно достать только через знакомых. А здесь то же самое, еще один диалог. Если у них получается, может получиться и у нее.

В следующей галерее были выставлены нарисованные «найденные вещи», которые показались Блэр глупыми: разрисованные футляры из-под кассет, старые пакетики из-под презервативов, треснутые зеркала. Хотя кто его знает? Многие музеи имеют «найденные вещи» в своих коллекциях. Возможно, у каждого предмета есть свой социальный смысл. Фло здорово бы все объяснила. Она это умеет.

Беспокойство сменилось настоящим волнением, когда она зашла в последнюю галерею, указанную на своей карте. Стены были покрыты «Двадцатью тысячами» (так гласила надпись) по отдельности нарисованных спичек. Каждая спичка сверкала неоновой краской, нанесенной — чем — зубочисткой? Головки спичек были в целости и сохранности. «Вот бы чиркнуть одной из них», — подумала Блэр. Одной будет достаточно, чтобы все запылало. Господи, помилуй нас и спаси! Потрясающее впечатление! Нигилизм ради нигилизма имеет свою привлекательность. В этом чувствуется определенная творческая нотка, разве не так?