Шрифт:
Вот почему мучительно долго пытался понять он Перфильева и Гордеева, пока не оценил того и другого. И если главным виновником смены Перфильева был Наум Бардымович, то и первым защитником Гордеева был тот же Наум Бардымович.
Полученные в гражданскую войну раны все чаще напоминали о себе, надолго отрывая Танхаева от работы. Вот и теперь целые две недели отлежал он в поликлинике, а вышел — в управлении тысячи новостей: приехал «новый»; Перфильев вернулся из Качуга, как из бани, бегает по ГАИ, ищет акты; «новый» разрешил перепробеги машин, не посчитался с Гордеевым, а сейчас строит в Качуге целый транзит; Гордеев ходит индюком…
«Тце, тце, тце, — озабоченно цокал языком Наум Бардымович, слушая новости. — Приехать не успел, дел принять не успел, по-своему повернул все. Перфильев бездельничал, всего трусил, этот — опомниться не дает, подряд рубит. Хорошо ли это, однако?»
И Танхаев помчался в Качуг.
Строительство временного транзита подходило к концу. На расчищенном от сугробов пологом берегу Лены, на обнесенной колючей проволокой ровной площадке высились крыши складов и навесов, двигались тракторы, автомобили, бегали, суетились люди. Визг пил, перестук топоров, гул, шум, крики.
«Тца, тца, тца! — приятно пораженный общим азартом стройки, опять зацокал Наум Бардымович. — Давно такого штурма не видел! Откуда взялось? Горят люди!»
Танхаев прошелся по двору, оглядел пахнущий свежим тесом пакгауз, на крыше которого заканчивали настил плотники, попробовал стеллажи: крепко берется «новый»! И ведь придумал хорошо: есть куда возить грузы!
— Добро пожаловать, Наум Бардымович! — озорно крикнули с крыши. — Осадное положение строим! Теперь удирать будут — штаны на проволоке оставят!
Танхаев весело погрозил кулаком насмешнику.
— Поздняков где?
— Вон он!
Только тогда увидал Танхаев грузную фигуру «нового». Он стоял посреди свободной от машин площадки и, кажется, бездумно смотрел, как плотники ставят ферму. Танхаев подошел к начальнику управления, привычно доложил:
— Парторг Ирсеверотранса Танхаев. Вышел с больничного…
— Здравствуйте, — коротко пробасил Поздняков, небрежно окинув приземистую фигуру парторга. И снова повернул смуглое волевое лицо к возившимся с фермой.
«Хорошо познакомились, — подумал Танхаев, снизу вверх украдкой поглядывая на спокойно сосредоточенный профиль нового начальника управления. — Павлов его хвалил, Перфильев ругал, Гордеев — слова не выжмешь — тоже ругает, однако. Что за человек?»
— Мне нужен начальник пункта, товарищ Танхаев, — неожиданно сказал Поздняков, продолжая следить за фермой.
— Сидоров? — не понял Танхаев. Уж не послать ли его за Сидоровым хочет?
— Сидоров — опытный плотник. А мне нужен начальник пункта. Вы должны знать людей, товарищ Танхаев.
«Крут! — отметил Наум Бардымович. — И прав: плохой начальник Сидоров».
— Решать надо, Алексей Иванович.
— Решайте.
«Тверд!» — мысленно добавил Танхаев.
Мимо пробежал паренек в шлеме.
— Товарищ Сизых!
Паренек вернулся к Позднякову, поправил сбившийся на бок шоферский шлем.
— Что, Алексей Иваныч?
— Еще раз увижу с огнем у стружки, переведу в пожарники.
— Так ведь цигарка же…
— И не болтайтесь… если не надоела баранка.
— Ясно, Алексей Иваныч, — бросил, раздавил окурок обиженный паренек. — Все?
— Идите.
«Строг!» — отметил Наум Бардымович.
— Скажите, товарищ Танхаев, — снова, после длительного молчания, заговорил Поздняков, — верно ли, что недалеко от Баяндая есть хороший деловой лес?
— Есть лес. Иркутский ДОК рубит.
— А что же мы? Так и будем побираться с досками? Я думаю, в Баяндаевском автопункте надо организовать лесопилку. Свой ДОК. Что скажете?
«Хватка!» — удивился Танхаев. Но вслух сказал:
— Я не специалист, Алексей Иванович…
— Я это уже слышал… от Житова. А вы парторг ЦК.
Узкие черные глаза Танхаева нацелились в Позднякова.
— Подумайте, предложите, бюро соберем, решать будем.
— Я прошу вашего мнения, а не решения, — недовольно пробасил Поздняков и, оставив Танхаева одного, пошел к складу.
«Грубоват, — невесело подумал Танхаев. — Тце, тце, тце… Не единоначальник — единоличник, однако».
Но окончательный вывод о Позднякове сделать повременил. Поначалу Перфильев тоже деловым и умницей показался, непорядков уйму нашел, а потом все поняли: фразер и трус редкостный. На одном Гордееве шло хозяйство. Не споро, а шло. Как теперь пойдет? Хорошо ли сделал Поздняков, что перепробеги позволил? Слыхал и Танхаев о стотысячниках, что в Москве такие появились, так они по асфальту ездят. А тут: горы, ступняк, выбоины… Технику не разбить бы. Бюро собрать надо, Гордеева заслушать, Позднякова заслушать надо.