— Ну и что, — пожал плечами старик. — Ручаюсь, вам встречались биосущности и постраннее… Сама ты с приветом! — вскинулся он на Вивиан.

Хм. А он забавный.

— Нет, я свой замок продавать не собираюсь, — сказал он ей.

Вивиан хмурилась, старик махнул рукой в сторону диванов:

— Можете присесть. Набегались сегодня.

Потом покивал рыжей в крапинку кошке:

— Да, он самый, что приносил сосиски. Но сегодня он без них, так что не стоит клянчить.

Но кошка, наверное, решила, что стоит попытаться, подошла к Томасу и выгнула спину.

— Жаль, что они меня не понимают как я их, — проскрипел старик и крикнул в сторону дверного проема в глубине комнаты:

— Нэнс, у нас гости. И они голодные!

Неужели он слышит все до одной мысли, так, главное, не думать о чем-нибудь типа, какие у него кривые ноги, и волосы в ушах, ой!

Старик обернулся и, посмотрев на меня в упор, засмеялся.

Я просто обмерла. А он вдруг обратился к Томасу:

— Нет, лучше не говори, что они его няня и мамаша, скажи, твои помощницы, секретарши. Выглядят неподходяще, конечно, — он критически оглядел меня и Вивиан.

Я съежилась, опустила глаза: разрез узкой юбки предательски открывал изодранные капроновые колготки, я схватила край разреза рукой и прижала к ноге.

— Одна слишком шикарна, другая наоборот, — сказал старик.

„Наоборот“ — это я. Вивиан безупречна, будто только что от стилиста.

— Ничего, они там мало что понимают в людских заморочках, — сказал старик.

А потом вдруг хмыкнул, глядя на Томаса. А Томас, смотревший в нашу с Вивиан сторону, явно смутился и стал гладить рыжую кошку, расположившуюся у него на коленях.

Интересно, что он прочел в мыслях Томаса. Он подумал о Вивиан или обо мне? Наверное, вспомнил, как он с ней целовался. А может, вообще, жалел, что рядом нет его библиотекарши!

— Поэтому я предпочитаю общаться с животными, — раздался голос старика. — Людские мысли слишком суетливы, — и он посмотрел на меня.

Черт, он все слышал!

— Ну, — я приняла непроницаемо — умный вид, — вы могли бы постараться их не слышать. И все.

Он схватил со стола колокольчик и затряс им прямо у моего уха, я думала оглохну! И закричал:

— Почему бы тебе не постараться его не слышать!

Я хотела отобрать колокол, но старикашка уже вернул его на стол.

Вивиан, сидевшая рядом со мной, поморщилась.

— Ужин у нас в семь, — сказал ей старик. — Так что если тебя не устраивает мое общество, можешь эти два часа гулять по саду.

Вивиан тут же соскочила с места.

— Задняя дверь там, — он махнул куда-то влево, я заметила там еще один проем.

Вивиан решительным шагом направилась туда. Через секунду хлопнула дверь.

— Только не нарвись на моих слизней и улиток, они к вечеру любят совершать променад! — крикнул старик, живо обернувшись на стук двери. А потом спросил у нас: — Надеюсь, она любит животных?

В этот момент из другой двери вошла женщина с подносом. Женщина была румяная и добродушная, а на подносе были тарелки с супом и горка гренок.

— Здравствуй, Томас, — улыбнулась женщина, поставила поднос на стол.

— Здравствуйте, Нэнси, — обрадовался ей Томас и, аккуратно переместив кошку с колен на диван, бросился помогать.

Я тоже поздоровалась.

— Здравствуй, — снова улыбнулась женщина.

— Ее зовут Алисия, — сказал старик.

Я только робко кивнула.

— Успел уже ее напугать, Алан! — сердито бросила она старику.

Ну, не то чтобы сердито. Она и сердилась как-то добродушно.

Старик не успел ответить, как хлопнула дверь в сад и в гостиную ворвалась взлохмаченная и почему-то вся в грязи Вивиан:

— Там! Там!

— Не любит, — коротко сказал старик.

Не любит?

— Животных, — кротко сказал старик мне.

— Каких животных! Это монстры! Монстры! — плакала Вивиан.

Нэнси салфеткой счищала грязь с ее платья.

— Монстры? — я привстала. Интересно что там за монстры. Я хотела сказать Томасу „Пошли посмотрим“, но Нэнси сказала:

— Успеешь, детка. Это всего лишь улитки. Ешьте, а то суп остынет.

— Улитки, — вздрогнула Вивиан.

— Конечно не всего лишь улитки! — обиделся старик на слова Нэнси. — Полметра ростом и говорят!

Полметра! Говорят!!!

А старик продолжал: