В этот раз в кресло меня не вдавливает и машина в пулю не превращается. Наверное, просто организм уже привык к перегрузкам. Может, меня уже и в космонавты могли бы взять. Вон я какая выносливая оказалась! Скорость биллион миль в час, а мне хоть бы хны!

— Вот черт, — говорит Томас между тем.

— Что случилось? — я открыла глаза. За окном неспешно проплывали дорожные столбы.

— Средняя скорость, похоже, тоже сломалась, — сказал Томас совершенно нерасстроенным голосом.

Уф. Слава богу и всем святым. В смысле — я что, выходит, вовсе не гожусь в космонавты? Хотя, я никогда и не хотела быть космонавтом. Вот актрисой. Как Ванесса Джемисон. И чтобы в каждом фильме целоваться то с Хью Грантом, то с Колином Фертом, то с Томом Хенксом… А вдруг, все бы они в меня влюбились? Как же я бы стала выбирать?..

А почему у Томаса такой хитрый вид? Он — что, притворился, что авто не тянет? Из-за меня? Да ну, не может быть.

— У тебя есть главный пропуск? — спрашивает он между тем.

— Какой еще пропуск?

Он взглянул на цепочку на моей шее:

— Это, по — твоему, что?

Я потеребила в пальцах серебристый кружок, висевший на ней:

— Это… — ну как же там. Всплыла фраза из короткой речи тетки в горошковом платье, которая вручала мне пакет после приема на работу. — Нажать в случае смертельной опасности.

— Да, — нетерпеливо кивнул Томас, глядя не на меня, а на дорогу. — Кнопка Хэлп. А рядом.

— Это. Да просто, — я засмеялась. — Брелок для красоты.

Томас на этот раз оторвался на целых три секунды от дороги и все них пялился на меня, как на сумасшедшую. Ну брелок, честное слово. Пластиковая ромашка с божьей коровкой на ней.

— Это пропуск, — четко проговорил он.

— Что — это? Ромашка или коровка?

— Всё вместе.

Я принялась разглядывать милое украшение. Сзади был выбит длинный номер. В остальном — брелок как брелок.

— Ты шутишь? — сказала я.

Он вытащил из-за ворота рубашки цепочку, на ней тоже висела кнопка Хэлп и брелок — ну совсем другой. Обычный мужской брелок — какой-то металлический квадратик.

— Ну и? — спросила я. — Где ромашка? То есть пропуск.

— Ромашка… — бровь его насмешливо приподнялась, — на моей шее смотрелась бы нелепо, не находишь?

— Нет.

Ах, ромашки только для глупых девочек. А всяким агентам выдают брутальные квадратики. Хотя, если честно, квадратик этот абсолютно дурацкий и похож на тротуарную крышку от канализации. Куда милее красная букашенция. Но Томас пусть не выделывается и не считает свою канализационную решетку признаком крутости.

— Я хочу сказать, — продолжаю я, так как он молчит и только улыбается углом рта, — что мне жаль, что вам, агентам выдают такие ужасно безвкусные брелки.

— Пропуска, — поправляет меня он. — Но они у всех разные. Двух одинаковых нет.

Ух ты. У меня единственный в мире брелок — букашенция на ромашке. Это похоже на дизайнерскую вещь, выпущенную одним экземпляром.

— А куда эти пропуска?

— В Центр. Ты что, плеер слушала, когда пакет получала?

— Нет. Просто эта тетка, видать, забыла рассказать об этом.

— Джулия Сиеста? Она разговаривает с новичками.

— Не знаю. Наверное, она.

— Странно, — говорит он.

Нет, он будто мне не верит!

— Вот именно! — отвечаю.

Ну и что, что я немного отвлеклась тогда на проходящего мимо лохматого волка высотой с человека, который мирно беседовал с желеобразным мужчиной в очках! А кто бы не отвлекся? Но это вовсе не значит, что именно в ту минуту эта самая Сиеста в горошек заявляла, что на нашу шею повесят пропуска!

Через полтора часа мы стояли в холле в банке, под который маскировался Центр корпорации. Круто, ничего не скажешь. Мрамор и золото. Наш филиал в Нью — Йорке был куда скромнее, может, потому что прикрывался вывеской «Туристическая фирма „Глобус“.

Интересно, если в этот „банк“ заходили грабители, что с ними делали? Испепеляли, заколдовывали или сразу превращали в привидения?

Томас между тем улыбнулся служащему и показал ему свой брелок, потом потянул мой, так что моей шее и мне пришлось тоже потянуться следом. Будто я корова на поводке! То есть собака на привязи. То есть… Томас совершенно бесцеремонный тип, вот!

Служащий улыбнулся нам особенной загадочной улыбкой, какой охранники клубов встречают VIP — клиентов, Томас двинулся к двери в глубине зала, я протопала за ним, он приложил свой брелок к какому-то блестящему устройству справа от нее, я сделала то же, дверь распахнулась и закрылась за нами, мы прошли по длинному коридору, а потом свернули к лифту. Нас никто не сопровождал, Томас явно был здесь не впервые и знал дорогу. Коридор был пуст, лифт тоже, но повсюду были камеры слежения.

Мы вышли на двадцать третьем этаже и очутились в полном людей и нелюдей бесконечном офисе. Стоял шум и гам. Отовсюду неслись разговоры, стучали и шуршали принтеры, сканеры, факсы. Поперек всего помещения висела широкая праздничная лента, которая гласила: „С 253–летием, Нед!“.

Кто был этот Нед — вампир, инопланетянин или нечто еще более потустороннее? Может, это вон тот кривозубый дядька, сражающийся с принтером? (Дядька и принтер насмерть вцепились в один и тот же лист бумаги — с разных концов, и оба при этом клацали — дядька зубами, принтер крышкой — и рычали.)