Уж не едет ли у него крыша?

Он кивнул мне — типа, можешь дышать, и с широкой улыбкой направился к толпе, окружавшей шейха, как раз в тот момент, когда за прилавок вернулся продавец с несколькими бархатными коробочками.

— А мистер… — огорченно начал он.

— Встретил знакомого, — сказала я и направилась вслед за Томасом.

Продавцы и телохранители стали восклицать:

— О, мистер Дабкин. Как поживаете, сэр?

На что Томас снисходительно кивал. Шейх развернулся и, увидев Томаса, улыбнулся и заговорил по — арабски. (Ну, наверное, по — арабски. Потому что шейхи же живут в Арабских Эмиратах… Вроде бы…)

И Томас по — арабски ему ответил! А потом они еще говорили с минуту, после чего Томас подошел ко мне и сказал:

— Ну, идем.

Продавец с коробочками тоскливо воззвал из-за прилавка:

— Мистер…?

— Извините, — сказал Томас. — Меня вдруг жадность одолела. Ты ведь простишь меня, дорогая? — обратился он ко мне, иронично подняв бровь.

— Никогда! — возмущенно сказала я и вышла из магазина, оскорбленно стуча каблуками — ну в смысле, семеня и громко стуча копытами, как стреноженная лошадь.

Томас выбежал следом.

Я стояла на тротуаре и смеялась. Здорово же мы все провернули!

— Год ношу ее с собой, — сказал Томас. — И ни одного цента с нее не снял. Она как пистолет — пугач.

Он вскинул руку, ловя такси.

— Это же какая-то особая кредитка? — сказала я.

— Да. Так называемая «грошовая» Виза. Меньше дюжины в мире. БОльшая часть у наших.

— «Грошовая»? — удивилась я.

— Ну вроде для тех, кто в этом клубе, деньги вообще ничего не значат.

— А что тебе ответил шейх?

— Ничего не видел, ничего не знаю. Но мне, как владельцу отеля, пожаловался, что полотенца недостаточно пушистые, а сегодня, когда они начали взлетать, на них едва не напоролся один дурак на своем вычурном вертолете.

— Вычурном?

— Боб сказал, что у Швайгера собственный Белл и окраска невообразимая, вроде павлиньего хвоста. Сине — зеленый, с золотыми разводами.

— И его пилот так плохо водит?

— Боб сказал, он обычно сам за штурвалом.

— А когда ты успел купить Ритц?

Какие же они бывают богатые, эти агенты!

Томас хмыкнул:

— Не умеешь задерживать дыхание? Ничего, минут через пять выветрится…

— Откуда?

— Из твоей головы.

Корпорация была поистине всемогущей: оказалось, в «Сезонах» у них зарезервирован столик. Неужели постоянно? Нужна была приличная одежда и мы зашли в один бутик по дороге.

О, ненавижу платья. Оно струилось, мешало идти. А из-за неустойчивых шпилек мне весь путь от машины до столика пришлось висеть на руке Томаса. В общем, я подумываю носить их все время. Из-за моей ли походки, или из-за неподходящей к платью потертой сумки из кожзама (не оставлять же 17 тысяч в гардеробе!), но посетители на меня глазели. Я утешила себя тем, что вообразила, будто я известная личность, а они просто обалдели от радости и удивления.

Мы сели за столик. Взяли меню и из-за них наблюдали за Ричардом Швайгером, сидевшим за столом с двумя пожилыми мужчинами. Он был пьян, нагл и еще более белобрыс, чем на своих фото в масс — медиа. Он ущипнул официантку, которая была так вышколена, что и бровью не повела, тыкался сигаретой, безуспешно пытаясь раскурить ее, в зажженные на столе свечи, пока они все не погасли, и так размахивал вилкой с нанизанным на нее шампиньоном, что тот улетел и приземлился возле моей туфли.

Тут Швайгер развернулся, приложил руки к сердцу, и крикнул:

— Пардоне муа!

Отчего все оглянулись в нашу сторону, а один из его сотрапезников тихо выругался в адрес знаменитого режиссера.

Я сдавленно кивнула Швайгеру и уткнулась в меню.

— Неудивительно, что он едва не сбил шейха, — заметил Томас.

— Да уж, — сказала я и спросила Томаса тихо, едва официант от нас отошел: — Мне что-нибудь заказать?

— Конечно, — сказал Томас, и, понизив голос, добавил: — Хорошо, что ты поехала со мной. Одинокий мужчина выглядит более подозрительно.

Хм. Мило. Так, меню. Названия блюд мало что говорили. Выберу по цене. Скажу вам так: если вы в чем-либо совсем не разбираетесь, берите самое дорогое — оно всегда самое лучшее. Мне, правда, нечасто доводилось применять этот принцип в жизни, но когда применяла — он срабатывал на сто процентов. Помню, как я впервые зашла в нашу булочную на углу — когда только переехала в Бруклин — там были десятки разных булочек, я выбрала самую дорогую (ну, не только из-за цены, просто ею был мой любимый круассан с шоколадом! Но ведь если бы я даже выбирала вслепую, как выбирают, например, подсолнечное масло в бутылках, то я бы не ошиблась!)