— Выселять женщину с ребенком неудобно, а вы студент, вам еще учиться пять лет, вы можете пока жить в общежитии, а мы вас поставим на очередь, и через пять лет или даже раньше вы получите квартиру в новом доме!

Моего брата интересовала физика и только физика, в житейских делах он разбирался плохо. Доводы управдома показались ему вполне обоснованными, и он согласился. К сожалению, в Советском Союзе принимаемые законы часто имели обратную силу. Не прошло и двух лет, как вышел новый местный закон: числиться в очереди на квартиру имеют право только те, кто был прописан в Ленинграде до 1938 года, а моего брата прописали только в 1939-м. И его выкинули из очереди.

Вскоре Миша женился на бакинке, закончил университет и стал работать на кафедре теоретической физики Ленинградского университета. Квартиру приходилось снимать. Вдвоем они кочевали из одной квартиры в другую, не имея собственного угла. Это, конечно, расстраивало молодого ученого, но только с той точки зрения, что мешало ему нормально работать дома: для него, по-прежнему, главным делом в жизни была физика. Его жене, Женечке, постоянно приходилось ему напоминать, что надо зайти в кассу университета и получить свою зарплату, Миша о таких «мелочах» постоянно забывал. Но зато выходили из печати все новые его научные книги, статьи, он стал хорошо известен среди физиков-теоретиков во всем мире.

Для решения любого, даже самого простого, дела, мой брат всегда использовал научный подход. Вот, например: все наверное помнят советские ручные часы, в которых, если открыть заднюю крышку, была маленькая стрелка между минусом и плюсом, с помощью которой можно было регулировать ход часов. Как поступал обычный человек, если у него отставали часы? Открывал крышку, переводил стрелку на одно или два деления к плюсу и удовлетворялся этим. Если надо было — переводил еще раз. Но не так поступал Миша. Он ставил стрелку на максимальное минусовое значение, потом через сутки — на нейтральное, еще через сутки на максимальное плюсовое. Отмечал, как идут часы, на сколько отстают или спешат, строил график, находил точку, при которой ход часов должен был быть наиболее точным, и уж затем ставил стрелку в нужное положение. Так же он относился и к своей работе, и это в научных исследованиях приносило свой положительный результат. Все свое время и силы он отдавал любимой науке, забывая часто о себе, о жене и дочери.

Однажды его вызвал к себе заведующий кафедрой — профессор Л. Слив. Он сказал:

— Михаил Абрамович, вы у нас работаете уже пять лет, но до сих пор не написали и не защитили кандидатскую диссертацию. Имейте в виду, мы не сможем вас больше держать на кафедре без ученой степени!

— Но кому нужна диссертация! Ее написание — пустая трата времени, которое я могу посвятить настоящим исследованиям, а все научные результаты я регулярно публикую в книгах и журналах, важно двигать вперед науку, а не получать всякие надуманные степени!

— Как хотите, я вас предупредил.

— Ну хорошо, хорошо, раз выхода нет, дайте мне полгода.

Через полгода, скомпоновав результаты своих опубликованных трудов, Миша успешно защитил кандидатскую диссертацию.

Со временем в Университете начали ставить на учет сотрудников, не имевших жилья. Прошли годы скитаний по съемным квартирам, выросла дочка, моя племянница, которая вынужденно жила у бабушки и дедушки в Баку, и вот однажды Мишин коллега, который входил в комиссию по распределению квартир, вызвал его к себе:

— Михаил Абрамович, я поднял ваше заявление с просьбой поставить вас на квартирный учет, но что вы пишите? Просите дать вам однокомнатную квартиру! И как вы собираетесь жить в одной комнате с женой и дочерью? Напишите новое заявление на двухкомнатную квартиру, поставьте старую дату, и я заменю ваше заявление.

И вот, наконец, получена двухкомнатная квартира на Малой Охте, на пятом, последнем, этаже «хрущевки».

Вновь прошли годы. Моему брату исполнилось 65 лет и снова его вызвал к себе заведующий кафедрой, которым стал к тому времени член-корреспондент АН СССР Б. Джелепов.

— Михаил Абрамович, мы вас очень ценим и уважаем, но вы вошли в пенсионный возраст, а в этом возрасте мы можем продолжать держать на работе только докторов наук. Вам грозит увольнение в ближайшее время.

В свои 65 лет мой брат был здоровым человеком, он мог пешком дойти от Малой Охты до центра города. Потерять работу, потерять возможность заниматься теоретической физикой для него было равносильно смерти.

— Дайте мне год, я все подготовлю.

Свое обещание он сдержал и через год защитил докторскую диссертацию.

В начале 1990-х годов перестал существовать Советский Союз, канула в Лету советская власть, наступили смутные годы, когда оплата труда ученых и даже профессоров вузов сократилась настолько, что не покрывала даже прожиточного минимума. Определенным подспорьем для семьи брата стала пенсия блокадника. Дом, в котором он жил, с годами обветшал, входящие пугались замызганного и обшарпанного темного парадного с выбитыми оконными стеклами. При отсутствии лифта стало очень тяжело подниматься по выщербленным ступенькам лестницы на пятый этаж. Комнаты были настолько малы, что в спальне, например, кроме двуспальной кровати ничего не помещалось, а небольшая гостиная была настолько завалена научными журналами и книгами, что через нее приходилось пробираться боком. Большую часть места занимал секретер, за которым Миша работал, в основном, по ночам, когда стояла полная тишина и никто ему не мешал, и диван, на который он ложился спать под утро. Кухонька была сверхминиатюрной — за микроскопическим столиком могли с трудом втиснуться три человека, прижавшись к стене и друг к другу.