Но проекты домов были типовыми, все расходы и затраты уже были разложены тем же Госстроем по полочкам. Поэтому проектным институтам удешевлять строительство можно было только за счет сокращения квартирных удобств для жильцов: не строить подвалы, снижать расстояние от потолка до пола, уменьшать площадь коридоров и кухонь, ванну совмещать с туалетом и так далее.

Но институты эти задания Госстроя выполняли, мягко говоря, не совсем добросовестно, как это делалось раньше и делается у нас и сейчас во всем. Ну и слава Богу. В противном случае из-за постоянного удешевления потолки в проектах наших квартир уже давно соединились бы с полом, на совмещенной с туалетом, коридором и ванной кухне мог бы поместиться максимум только один член семьи (и то если он малокровный и вобрал в себя живот), а на балкон можно было бы поставить только одну ступню, а то и всего только высунуть нос.

Кроме типовых жилых домов у нас еще строились и общежития. Но во всех нормальных странах общежития строились только для учащихся и студен тов (для временного проживания), а у нас, кроме того, возводились еще и производственные общежития — для рабочих. Само собой разумеется, то*же типовые. Взамен бараков и казарм для зэков, которые строились раньше при заводах и фабриках в период сталинской массовой индустриализации страны, общежития были большим шагом вперед в решении жилищной проблемы. Сельская молодежь с радостью бежала в эти общежития за городской пропиской, так как грани жизненного обустройства и благоустройства, которые все 70 лет так называемой советской власти наша партия пыталась усиленно стереть между городом и деревней, так и не стерлись. Поэтому розовой мечтой каждого директора фабрики или завода была постройка общежития. Построил — и вроде бы нет вопросов с кадрами, которые, как известно, у нас решают все. Поэтому многие задачи и грандиозные замыслы в нашей стране не решались или решались шиворот–навыворот, так как кадров, которые опять-таки решают все, у нас во все времена всегда хронически не хватало.

Эти производственные общежития строились также вроде бы для «временного проживания» одиночек. Но природа берет свое, от нее никуда не денешься. Посему вновь построенные общежития через пару лет после заселения одинокой молодежью эта молодежь превращала в семейные, а временное проживание превращалось в постоянное. Сегодня в губернском Зеленодаре в «производственных» общежитиях «временно» проживает свыше 50 тысяч граждан России, в том числе около 5 тысяч детей. А «временно» в кавычках потому, что надежда этих граждан (или, извиняюсь, теперь уже господ) на переход в нормальные, хоть и типовые, квартиры после победы «демокрагии» в период перехода страны к капитализму перешла в постоянную несбыточную мечту.

Правда, ради объективности необходимо отметить, что наряду с типовыми жилыми домами и типовыми общежитиями в наших городах строились и жнлые дома по индивидуальным проектам с квартирами «улучшенной планировки» и с «повышенными потолками». На эти дома согласования никакого Госстроя не требовалось, банки их финансировали без этого, так как они строились специально только для партийных работников. Но таких домов строилось все-таки не так много. Поменьше в губернских центрах, еще поменьше — в районных и побольше — в Москве. В прямой пропорции от количества работников в райкомах, горкомах, обкомах и так далее до ЦК. Было несколько таких домов ив Зеленодаре.

И вот когда в Зеленодар приехал очередной секретарь крайкома КПСС Иван Федорович Медъяков, он, естественно, не мог позволить себе жить в типовой квартире, а уж тем более в общежитии. Дом же «улучшенной планировки» в этот момент никакой не строился. Поэтому вопрос решился просто: был подобран в самом центре Зеленодара дом еще «той» застройки, еще с «той» улучшенной планировкой, когда еще и не было никаких типовых проектов, где на третьем этаже из находящихся на одной лестничной клетке (одно-, двух— и трехкомнатной) квартир из двух смежных (одно— и трехкомнатной) были в спешном порядке переселены в новые типовые квартиры разросшиеся проживающие там семьи.

В освобожденную таким образом трехкомнатную квартиру, после того, как был произведен соответствующий ремонт и перекрыта для проезда любого вида транспорта проходящая под окнами улица, въехал новый секретарь крайкома. В смежной, также освобожденной, однокомнатной квартире, также после ремонта, был организован круглосуточный пост милиции специально для охраны квартиры Ивана Федоровича и проживающих в ней членов его семьи.

2. Серафима Арнольдовна и Владимир Ильич (или Пример, как в нашей стране из нормальных людей создавались малые и великие идолы).

В оставшейся неотселенной на этой лестничной клетке двухкомнатной квартире осталась проживать очень большая и дружная семья — бабушка Серафима Арнольдовна Камергерская и четыре ее взрослых внука с женами и детьми. Всего 15 человек.

Глава семьи — «железная», несгибаемая и нестареющая 92–летняя Серафима Арнольдовна была очень заслуженной пенсионеркой.

В нашей стране сплошной уравниловки экономические стимулы труда практически начисто были выхолощены. Поэтому для стимулирования производительности создавались так называемые маяки — стахановцы, ангелинцы, ударники, застрельщики, инициаторы–многостаночники, бригады коммунистического труда и так далее. Маяки были районной, городской, областной, республиканской и всесоюзной величины, на которые должны были равняться в труде все остальные труженики немаяковской породы. Правда, экономических маяков всемирной величины почему-то у нас не было.

А вот в идеологическом направлении всемирные маяки были! Взамен разрушенных церквей и уничтожаемых икон из нормальных людей создавались святые и непогрешимые политические идолы местного, общесоюзного и всемирного значения, которые обожествлялись тем больше, чем больше проходило времени с незабываемого 1917 года.

Так вот однажды, лет тридцать–сорок назад, Серафима Арнольдовна кому-то призналась, что в глубокой и далекой молодости, когда она жила в Москве, она вроде как бы видела Владимира Ильича, а может, вроде бы и не видела. Эта новость как-то дошла до райкома партии, тот тут же включил товарища Камергерскую С. А. в состав райкомовской, а затем и горкомовской лекторской партийной группы. И при представлении слушателям Серафиму Арнольдовну уже рекомендовали как старую большевичку, прошедшую все ужасы царских тюрем и ссылок. Со временем «заслуги» Серафимы Арнольдовны все более нарастали и накапливались, и в конце концов к старости она и сама уже в них твердо уверовала.